И если она совершит правонарушение или еще что-нибудь противозаконное, он не должен узнать об этом. У нее все тот же буйный, независимый характер, который необъяснимо привлекает его. Правда, в последние несколько месяцев Хлоя изменилась. Обрела наконец свой дом.

Интересно, понимает ли она это? Лучше не спрашивать. Лучше не задерживать ее тут ни секунды дольше необходимого, раз они оба явно не могут себя контролировать.

Или не может только он, если сунул руки в карманы, чтобы не протянуть их к ней? Это очень плохая идея. Потому что Хлоя его антипод. Слишком непредсказуемая, импульсивная…

Ладно, это ерунда. Главное, он совсем не тот парень, какого она хочет. Который вскроет себе вены, чтобы по малейшему поводу излить чувства. Или поползет под изгородью в частное владение, чтобы спасти нескольких собак.

Он не такой. Он принял на себя обязательство выполнять свой долг, и работа поглотила его целиком.

Сойер ждал у двери столовой, когда она поставит еду и уйдет. Вместо этого Хлоя с улыбкой повернулась к нему, что было обезоруживающе заразительным.

— Может, ты еще не знаешь, — сказала она. — Но я прекрасно владею малярной кистью.

Сойер покачал головой:

— Я не прошу тебя помогать мне.

— Не просишь. Я сама предлагаю.

Хлоя еще раз окинула взглядом полупустую гостиную, совершенно пустую столовую и такую же кухню.

Сойер знал, что она увидела. Она поняла, что это его жилище. Не дом.

— Ты должна уйти, прежде чем запах краски вызовет приступ астмы.

Хлоя открыла окна и включила два потолочных вентилятора.

— Этого хватит? — спросил он.

— Пока да.

Взяв пакеты с едой, она перенесла их в середину комнаты и опустилась на колени.

— Что ты делаешь?

— Устраиваю пикник. — Хлоя наклонилась, чтобы достать еду. — Присоединяйся.

Однако внимание Сойера было приковано к тому, как ее мини-юбка скользит вверх по бедрам.

— Если ты не сядешь, — пригрозила Хлоя, не глядя на него, — я съем все одна. Поверь, я так и сделаю, потому что умираю от голода.

Он сел. Она передала ему тарелку, потом достала из недр сумки бутылку вина.

— Я думала принести водки, хотела помочь тебе расслабиться. Но ты всегда такой стоический, что трудно сказать, нуждаешься ли в расслаблении.

Сойер безрадостно рассмеялся.

— Ты думаешь, ничто меня не беспокоит?

Хлоя улыбнулась.

— Пожалуй, кроме случая, когда я оказалось голой. В тот раз ты очень беспокоился.

Сойер покачал головой.

— Нет?

— Да, черт возьми. Но совершенно по другому поводу.

— Какому?

— Ты задыхалась.

Улыбка Хлои погасла.

— Да, зрелище не для слабонервных. Прости.

— Боже. Это не требует извинений. Ты помирилась с сестрами?

— Конечно. — Хлоя пожала плечами. — Тут моя вина. Я всегда была необузданной, кроме того, ненавижу, что они не хотят зависеть от меня. Я над этим работаю, но проблема в том, что окружающие склонны определять твой образ жизни. Тут ничего не поделаешь, остается лишь доказывать их неправоту.

Сжимая коленями бутылку, чтобы не упала, Хлоя нашла в таинственных недрах сумки штопор. Когда он соскользнул, она со вздохом досады обхватила пальцами горлышко бутылки.

— Дай сюда.

Сойер вытащил пробку, Хлоя наполнила два стакана, и оба приступили к еде. Через какое-то время она посмотрела на его пустую тарелку и улыбнулась:

— Теперь лучше?

Он кивнул:

— Спасибо.

— О, не мне. Это еда. И алкоголь. — Она вылила остатки вина в его стакан и достала вторую бутылку.

— Что еще находится в твоей сумке? — удивленно спросил Сойер.

— Все.

— Что-нибудь стоящее? К примеру, домашний маляр?

— Сейчас я твой домашний маляр. — Хлоя дотянулась за штопором, чтобы открыть бутылку номер два.

Сойер остановил ее.

— Ты пытаешься напоить меня?

— А это возможно? — поддразнила она.

— Нет.

Когда Хлоя наклонилась вперед, Сойер наконец понял, что тонкая черная полоска, не дававшая ему покоя, — это бретелька ее изящного бра. Во рту вдруг пересохло, он залпом допил остатки вина, и его не удивило приятное ощущение легкого опьянения.