Хлоя засмеялась.

— Ты мог бы поблагодарить меня за что-нибудь более интересное, чем твои моральные основания. — Поняв, что он собирается поцеловать ее, Хлоя закрыла рот ладонью. — Утреннее дыхание!

Сойер явно разрывался между весельем и разочарованием.

— Стой здесь.

Он исчез в кухне и через несколько секунд появился с жевательной резинкой. Сунув одну себе в рот, он протянул ей вторую пластинку.

— Жуй.

Хлоя подчинилась, но сердито заметила:

— Ты отдаешь слишком много приказов.

— Да. А вот еще. Поскольку теперь у нас свежее дыхание, поцелуй меня.

Хлоя со смехом вынула изо рта жвачку, он сделал то же самое, и она, встав на цыпочки, звонко поцеловала его.

— Еще, — приказал Сойер.

На этот раз поцелуй был сдержанным, всего лишь приятным соприкосновением губ, которое он мог контролировать, пока ее пальцы не впились в его твердые мускулы и стон Хлои не потребовал большего. Он дал ей это, углубив поцелуй до пылкого сплетения языков. Она бы соскользнула на пол, если б не кольцо его рук. Когда они остановились, Хлоя с удовольствием отметила, что дыхание у него такое же прерывистое.

— Тогда хорошо, — кивнула она, поворачиваясь, чтобы выйти.

И уперлась в закрытую дверь.

Без смеха Сойер протянул ей жвачку, сунул в рот свою и открыл дверь.

— Спасибо, — пробормотала она.

Через две минуты Хлоя была уже в пути, стукаясь лбом о шлем, чтобы вернуть к действию мозги.

— Я не влюблена в него, — сказала она боковому зеркалу.

Ее отражение не ответило, но что-то в ней изменилось. Черт побери. Она сияет как Мэдди!

Это плохо. Влюбиться в Сойера было бы колоссальной глупостью. Да, он хотел ее. Но ведь это она свела его с ума. Она ему не подходит. Чтобы стать женщиной, которая нужна Сойеру, она должна измениться. А учитывая проблему с ее сестрами, это похоже на чертову песню у нее в голове. «Изменись, и ты получишь признание. Изменись, и ты получишь мужчину. Изменись, и ты получишь…»

Господи, как же она устала от этой песни.

Во всяком случае, не похоже, чтобы Сойер хотел влюбиться. Он всегда обдумывал свои поступки, не делал опрометчивых шагов, жестко контролировал себя.

Кроме прошлой ночи, когда ей удалось споить его. Она надеялась, что Сойер не винит ее за это… хотя почему нет?

Конечно, ему придется красить заново. А может, и нет. До сих пор он не так уж много сделал для превращения жилища в свой дом. Честно говоря, в ее случае этим занимались Тара и Мэдди, но маленький коттедж был заполнен вещами, принадлежавшими только ей. Даже какой-нибудь пустяк вроде любимой баночки с кремом на туалетном столе заставлял Хлою улыбаться.

Но в доме Сойера не было ничего личного, только безобразно выкрашенные стены. Он ведь не имел сестер, которые показали бы, как это делается. Черт, может, он и не хотел иметь сестер. Или настоящий дом. Шериф казался Хлое полной загадкой.

Единственное, что она знала наверняка: он хотел ее.

Это по крайней мере было взаимным.

Следующие несколько дней Хлоя занимала себя работой. Давала уроки йоги, составляла рецепт грязевой маски для кожи, служила нянькой в гостинице, пока Мэдди готовилась к свадьбе, а Тара пропадала на конференции кулинаров.

Один раз Хлоя отвезла в полицейский участок еду для Сойера. Тот с хмурым видом сидел за компьютером и так удивился, что кто-то вздумал накормить его, что она неожиданно испытала прилив нежности.

Это была неслыханная глупость, потом ей пришлось два дня убеждать себя, что она не влюблена в него.

Тем временем Хлоя получила четыре первые заявки на посещение в следующей месяце их дневного сна-салона. Предупредив потенциальных клиентов, что салон еще не готов к обслуживанию, и надеясь, что это избавит ее от большого скандала с сестрами, она позвонила Джексу.

— У нас есть месяц.

— Мэдди и Тара знают об этом?

— Они узнают.

— Черт возьми, Хлоя.

— Я не прошу никаких чудес. Только основные косметические нюансы, и чтобы комната выглядела теплой и привлекательной. Я поставлю в известность Мэдди и Тару, клянусь, но я должна знать, чего ты можешь добиться и как быстро это сделаешь.

— Посмотрим, — ответил Джекс.

— Спасибо.

Положив трубку, Хлоя погрузилась в работу. Она слишком занята, чтобы думать о Сойере. И все-таки думала много. Раньше она считала его неприкасаемым, но после того как оставила свой отпечаток на его промежности, все изменилось. Кроме того, узнав кое-что из прошлого, Хлоя теперь смотрела на него с другой стороны. Фактически он стал вполне осязаемым.