Сара... Сара... имя отозвалось эхом в моей голове.

Брат? Он говорит со мной? Я - Сара? Кто такой Джейкоб?

Очевидная эмоциональность в каждом слове его просьбы побудила меня ответить ему, облегчить его страдания, но я не могла. Мой разум и мое тело все еще были в разногласии.

Слои кокона, которые были моим убежищем теперь, поглощали мою волю. Больше не защищали — они душили и душили, приглушая мою способность говорить. Тепло руки Джейкоба и даже звук его голоса исчезли, когда я еще раз сдалась небытию.

Жизнь по капле царапалась и прорывалась в мой затемненный мир. Звуки постепенно возвращались, не только, чтобы показаться, но и задержаться, особенно один устойчивый голос, который звал много раз, повторяя имя Сара.

Имя срикошетило сквозь мое сознание, и я искала больше, чтобы вспомнить больше имен, больше лиц. Не было ни одного. У моего единственного воспоминания, самого маленького подобия узнавания, были пронизывающие голубые глаза. Я не могла вспомнить овал лица, но голубые глаза заполнили пустоту, когда голоса затихли и мой мир привык к устойчивому ритму механических звуковых сигналов. Я хотела близости этого пристального взгляда.

Со временем я становилась все более сильной, пока, наконец, не осознала полностью мир вокруг себя. Как будто щелкнули выключателем, и мое избитое тело внезапно проявилось. Я больше не плавала в небытии — теперь подо мной была кровать, и одеяло прикрывало мою грудь. Звуковые сигналы, которые были фоном моего бессознательного состояния, стали более четкими. Чистый, стерильный запах проник в застоявшийся воздух, мучительно заполняя мои легкие. Медленно выдохнув, я открыла глаза.

Адреналин проник в мою кровь, ускорив мое сердцебиение и чувство паники.

Я не вижу.

Подняв свою слишком тяжелую руку, я потянулась к глазам, и услышала голос. Голос, который прошел со мной сквозь тьму, расколол неподвижность с желанным звучанием.

– Сара? Ты, наконец, очнулась?

Искра воспоминания промелькнула в моем темном мире. Джейкоб. Я много раз слышала это имя в моем бессознательном состоянии. Вместо того, чтобы нащупать свои глаза, я потянулась в сторону осипшего голоса. При первом прикосновении я вздрогнула; даже кончики моих пальцев были нежнее. Попробовав еще раз, я прикоснулась к его заросшим щекам, и проследила сильную, очерченную линию его подбородка. С каждым прикосновением я пыталась представить то, что не могла увидеть, но холст моего разума остался чистым.

– Я здесь. Слава Богу, Сара. Я знал, что ты вернешься. Я знал, что ты не хотела покидать меня.

– Я-я… - будто ногтями по стеклу прозвучало следующее, когда я попробовала сформировать слова.
– Н-не могу…

Бусинки пота усеяли мою кожу. Я закрыла потрескавшиеся губы, и захотела воды – у меня во рту была сухая пустыня.

– Нет, Сара, - он сделал выговор.
– Не говори. У тебя была повреждена шея, что повлияло на твои голосовые связки. Просто послушай.

Я хотела сказать ему, что не вижу, но он был прав насчет шеи. Мое горло болело. Сжимая свою нижнюю губу между зубами, я ощутила ее покрытую коркой поверхность. Когда я коснулась шеи, кожа была чувствительной.

– Вот.

Холодная, влажная ткань коснулась моих губ.

Инстинктивно я высосала влагу из губки.

– Я должен узнать, можно ли тебе пить. Мы скоро это выясним.

Он убрал губку, но я хотела больше.

– П-пожалуйста, еще.

Прикосновение к моим губам приглушило большую часть моей просьбы.

– Сара… - его слова звучали медленнее.
– Я сказал не разговаривать. Не заставляй меня повторять.
– Он понизил голос до шепота и приблизил свои губы близко к моему уху.
– Повиновение обязательно. Помни это.

Моя кожа покрылась мурашками от его упрека.

– Они скоро будут здесь, чтобы задать тебе вопросы. Не позорь меня.

Не позорить его? Мой пульс ускорился, пока я изо всех сил пыталась понять. Что, черт возьми, он говорил? Что-то не так.

– Мне сказали, - продолжал он, - что после всего, что с тобой произошло, ты еще легко отделалась.

Без слов я задала вопрос, который не могла озвучить. Подняв руку, я нашла мягкий материал, покрывающий мои глаза.

Независимо от того, что это было, я хотела убрать это; однако, прежде чем я попыталась это сделать, Джейкоб остановил мою руку.

– При аварии ты повредила глаза. Ударилась головой. Они говорят, что нерв, или что-то еще было повреждено - был взрыв.
– Он убрал мою руку подальше от материи.

– Не прикасайся к повязкам. Они должны остаться на месте и позволить твоим глазам восстановиться.

Непроизвольная дрожь промчалась через меня, поскольку я вспомнила взрыв... и тепло... и боль. Понимая, что повязки были нужны, я кивнула в ответ на свое невысказанное понимание. Одновременно стон покинул мои губы, и боль бросилась в паническое бегство по телу. Простой кивок головы заставил мои виски пульсировать, заглушив слова Джейкоба, оставив только отвратительный внутренний гул, который отозвался эхом и скрутил мой пустой желудок.