Я, наверное, разбила мышь, потому что свет, ярче, чем летом солнце в Мичигане, заполнил мою каморку, и мой монитор взревел. Количество миганий в верхней части экрана решили меня добить, предупреждая о сотне электронных писем, которые отчаянно нуждались в моем немедленном реагировании. Вот, что происходило, когда я проводила весь день вне офиса. Вздохнув, я придвинула стул поближе и начала просматривать почту.

В моем почтовом ящике довольно редко всплывают стоящие внимания сведения. Большинство из них приходят с улицы или из надежных источников. Многие из них приходили от людей, которые предпочли остаться анонимными. Только когда обнаружены действительно заслуживающие внимания доказательства, были необходимы имена и источники. Даже тогда, благодаря Первой Поправке, большинство источников могло остаться нераскрытыми.

Сегодня я провела кучу времени с пограничным патрулем. Это был стимулирующий способ провести день, наблюдая, как автомобили проходят от Соединенных Штатов до Канады, и, наоборот, в течение многих часов подряд. Пограничный патруль США не практиковал разрешения для доступа репортеров или открытых расследований журналистов, но, к счастью, у меня был друг, у которого был друг, который мне помог туда попасть. К сожалению, сегодня это не принесло мне нужных результатов.

Когда я закончила читать вторую страницу электронных писем, мой сотовый зазвонил, а его мелодия уведомила меня о звонящем абоненте.

– Привет, Бернард.

– Стелла, где ты?

– На расстоянии приблизительно десяти метров, - ответила я с усталым смехом.

– В моем кабинете.

Телефон замолчал.

Я приподняла бровь и уставилась на экран. Дилан, парень, которого я оставила этим утром рано в его теплой постели, был прав; Барни, как Дилан называл его, был напыщенной задницей. Весь цивилизованный мир использовал приветствия: привет и до свидания. Сдерживая раздражение, я встала на ноги и поплелась к кабинету моего босса. Прежде, чем я дошла до его двери, он встал и пошел мне навстречу, отодвинув стул, стоящий перед его столом. Когда я села, он закрыл дверь.

– Я не знал, что ты вернулась, - сказал он и сел за стол.
– Как ты?

Я с подозрением посмотрела на него. Почти год я работала на него, отвечала на все его запросы для обсуждений. Я таскалась в этот офис, кафе, бары, рестораны и другие места в любое время дня и ночи. Он никогда не вставал, когда я приходила. Он никогда не приветствовал меня более чем кивком, прежде чем начать свою тираду. Это новое, незнакомое соблюдение этикета пугало меня больше, чем его нормальное пафосное поведение.

– Что-то узнала?

Я покачала головой.

– Ничего. Я потратила полдня на границе. Около одиннадцати вышла на кое-какие сведения на Верфи. Я общалась с некоторыми людьми, но, честно говоря, без зацепок.

Его взгляд упал на рабочий стол. Несмотря на приближение к пенсионному возрасту, Бернард был тем еще красавцем — высокий, загорелый, стройный. Единственным подтверждением его возраста являлись волосы цвета «соли с перцем» и мелкие морщинки вокруг глаз. Сейчас его волосы были зачесаны назад, лицо готово для камеры, и он был одет в хороший костюм. До начала новостей был еще час или около того, судя по одежде, он готовил один из своих сюжетов. Это означало, что он будет нужен на съемках, чтобы выступить в пяти или шестичасовом выпуске новостей. Поскольку я ожидала ответа, он оглянулся и пронзил меня взглядом. Я никогда не знала, как избежать этого его пристального взгляда. Это была одна из его привычек, которые использовались для демонстрации преимущества.

Он собирается забрать у меня этот сюжет или уволить меня?

Я сидела на краю стула, нервы мои были наэлектризованы, пробудив мое тело всплеском адреналина.

– Я буду продолжать поиски. Тебе не нужно беспокоиться. Если действительно проходит большая операция с наркотиками, как ходят слухи, кто-то заговорит. У меня есть источники везде. Не снимай меня с этой темы. Я возьму этот сюжет.

Его темные глаза уставились наверх, но я не могла прочесть их выражение.

– Никто не забирает твой сюжет. Это не про наркотики.

– Но вы спросили…

– Я не обижаюсь на сюси-пуси-дерьмо, но не секрет, как много мы заботились о Минди...

Мой живот скрутило.

– Боже, они ее н-нашли?

– Судмедэксперт звонила час назад. Она сказала, что звонила тебе. Я пробовал дозвониться на твой мобильный…

– Проклятая батарея умерла. Я оставила его заряжаться на письменном столе, как только вернулась в офис.

– Она не уверена, что это Минди. Она только сказала, что ее описание похоже на Минди.

– Где они нашли ее? – спросила я, боясь ответа.
– Это тело нашли также в реке?

Бернард покачал головой.

– Нет. Оно было найдено в заброшенном здании в городе Хайленд-Хайтс.

– Хайленд-Хайтс?
– я прикусила свою нижнюю губу между зубами и ощутила приближение тошноты.
– Минди не могла оказаться в Хайленд-Хайтс.
– Это одна из худших частей Детройта, кишащая преступными бандами, наркотиками и нищетой.

– Я знаю, - сказал он.
– Это бессмысленно.
– Он наклонился вперед.
– Слушай, я буду на съемочной площадке. Если ты подождешь, Фостер может пойти с тобой. Тебе не обязательно ходить в морг в одиночку. Я знаю, как тяжело было в прошлый раз.