Говорил и разводил ей бедра, вклиниваясь между ними.

Уитни, зачарованная блеском его глаз, шепотом его губ, горячим дыханием и общей атмосферой чего-то невероятного, притихла. Лишь пульсация внизу живота требовала удовлетворения. Насыщения.

И когда створки между её ног раздвинули и наполнили, из груди Уитни вырвался глухой стон, тотчас переросший в стон боли.

— Кусай.

Она даже вначале не поняла, о чем ей говорят, настолько шокирующие были ощущения. Потом обнаружила перед своим лицом мужское плечо. И да, как бы дико, первобытно это не звучало, она воспользовалась предложением.

Укусила Киана Редараса, заглушая тем самым свою боль от рвущейся девственной пелены.

Мужчина не двигался секунды две-три. Застыл, откинув голову назад. Потом первый толчок, второй, третий…

И пропадает ощущение, что тебя разрывают изнутри…

И даже становится хорошо…

А потом рычание, и большое тело накрывает тебя, едва не вминая в мягкую постель.

Уитни, облизнув пересохшие губы, негромко спросила:

— Всё, да?

Мужская голова, уткнувшаяся в её плечо, чуть приподнялась.

— Нет, милая, это только начало.

Хм…

Она, бесспорно, согласна и на продолжение, но сначала дайте ей немного свободы, да осмыслить произошедшее.

Богиня, у неё получилось! Не всё, конечно, но получилось… Первое и основное препятствие разрушено. Осталось научиться обольщать мужчин. Возможно, ей и не пригодится оно, на что Уитни отчаянно рассчитывала, но кто знает… Если слухи и записи в древних манускриптах правдивы, то всё может быть. Она должна быть готова.

Киан не спешил покидать её тело. Не спешил освобождать и пространство над ней. Продолжал удерживать на расставленных по обеим сторонам от её головы руках вес собственного тела. Смотрел в лицо девушки пристально.

Даже слишком.

— Ты не получила удовольствия?

— А надо?

Прищурился, выказывая своё недовольство.

— Здесь однозначного ответа не может быть. В большинстве случаев женщины со мной получают удовольствие и желают продолжения. Но ты девственница, и наивно полагать, что ты, минуя боль, получишь наслаждение.

Его хриплый голос носил отголоски испытанного удовольствия, и действовал на Уитни завораживающе. Она лежала под мужчиной, и ловила себя на мысли, что ей хорошо. Просто хорошо. Не было, как она полагала ложного стеснения, желания поскорее укрыться, избавиться от его общества. Создавалось впечатление, что она попала в другой мир, и с этим таинственным мужчиной её связывают отношения, меньше всего относящиеся к дружеским. И его глаза… Черный омут, да и только.

— Наслаждение — это хорошо, — она заставила себя оторваться от его лица и остановила взгляд в области мускулистой шеи. Безопаснее. — Потому что сейчас мне немного… дискомфортно. И я была бы Вам благодарна, если бы Вы… слезли с меня.

Не учтиво, зато правдиво.

Полноватые губы, что ещё хранили вкус её губ, растянулись в ленивой, сытой, улыбке.

— Я сейчас выйду.

Их слова звучали предельно откровенно, что не могло не шокировать Уитни. Но она говорила себе — так надо. И, наверное, подобные диалоги естественны между любовниками.

Когда Киан оставил её тело, Уитни приглушенно охнула и невольно схватилась за низ живота. Поморщившись, попыталась сесть. Не позволили. Большая теплая ладонь накрыла её руку сверху.

— Тихо. Не двигайся.

Интонация вроде бы и была мягкой, успокаивающей, но Уитни отчетливо расслышала властные нотки.

Так-с… Господин зазнайка возвращается?

Спорить Уитни не стала. Она находилась не в том физическом и эмоциональном состоянии. В голове стоял легкий туман, мешавший адекватно воспринимать ситуацию и, соответственно, должным образом реагировать.

Да и спорить не хотелось. Ведь, если разобраться, лёжа, она чувствовала себя значительно лучше.

Поэтому, ничего не сказав, лишь послав в сторону мужчины возмущенный взгляд, который он успешно проигнорировал, снова откинулась на подушку.

— Вот так-то лучше.

А сейчас ей тоже послышалось удовлетворенность в его голосе?

У кровати Киан задержался недолго. Удостоверившись, что девушка исполнила его указание, направился к трюмо, на котором предварительно оставил бутыль с изысканным красным вином. Наливая бордовую жидкость в высокий бокал, вернулся к кровати.