— Не смущайся. Хотя… тебе идет.

Всемилостивая, как он всё замечал?

Между тем, его губы и руки творили форменное безобразие. Руки — сжимали груди, исследовали их на тяжесть, трогали набухшие вершины сосков. Губы были заняты шеей. Проводили, пощипывали, целовали, оставляя разгоряченный влажный след.

Киан по-прежнему стоял за её спиной. Теперь она без зазрения совести откинулась на его бедра. И уже не смущалась, что нечто твердое упиралось ей в лопатку.

— Третье. Едва ли не самое важное правило. Если ты хочешь очаровать, привязать к себе мужчину — он должен видеть, что тебе нравятся его прикосновения. Чувствовать это… Вот как сейчас вижу и чувствую я…

Уитни затрепетала. Она попала под власть его бархатного голоса. Под власть его рук, которые с каждым последующим прикосновением разжигали в ней всё большую страсть. Ей хотелось, чтобы он непрекращаемо трогал её.

И ей тоже захотелось потрогать.

— А есть такое правило позволяющее и женщине прикасаться в ответ?

Утробный стон послужил лучшим ответом. Уитни не могла не улыбнуться. Богиня, наверное, она в душе всегда была распутницей, но как же ей нравилось то, что сейчас происходило. Без стеснения. Без ложной скромности. Нравилось видеть, как горят от возбуждения глаза сильного мужчины. Как прерывистое дыхание вырывается из его груди. Как трепетно и одновременно властно, едва ли не собственнически, касаются его большие руки её аккуратных грудок.

Уитни поерзала на мягком стульчике. Всё же ей не терпелось развернуться и распахнуть халат Киана. Да-да, она хотела увидеть его литые мышцы торса. Позавчера он лишил её такой возможности.

— Ты возбудилась.

— Это хорошо?

— Это очень хорошо. Страстная любовница — находка для любого мужчины.

— Тогда позволь…

Она не договорила — перешла к активным действиям. А именно — слегка оттолкнув его, встала на ноги. Это чуть позже она удивится своей смелости. Это чуть позже придет стыд. А пока… Пока она хотела наслаждаться происходящим. И наслаждалась.

— Дай я…

В потемневших глазах мужчины она уловила легкое возмущение. Но потом он убрал руки с её тела.

— Что ты задумала?

— Сейчас увидишь.

Она, стараясь не обращать внимание на бешеный стук сердца, потянула за пояс халата.

— А ты старательная ученица.

Уитни лишь улыбнулась. Если бы он только знал, что творилось в её душе, где страх и стыд перемешались с нечто новым, волнительным, прекрасным. Это нечто полностью завладело её сознанием, подталкивало вперед, к активным действиям.

— Я хочу до тебя дотронуться…

И она дотрагивалась. До груди. До плеч. До торса. Вызывая глухие рычания и несдерживаемые стоны.

Где-то Уитни тушевалась, стеснялась. Где-то жаждала чего-то большего.

Когда Киан подхватил её за талию и бесцеремонно усадил на трюмо, отчего баночки-скляночки возмущенно звякнули, девушка приглушенно вскрикнула.

— А как же кровать…

— Забудь про неё! — властно рыкнул.

И столько в его голосе было жажды обладания, нетерпения, что Уитни на самом деле позабыла про кровать. Зато вспомнила ту супружескую пару, что предавались плотским утехам на столе, и чьей нечаянной свидетельницей она стала. Кажется, ей предстояло нечто подобное.

Но реальность превзошла все её ожидания. Да, она приблизительно знала, что её ожидает впереди и всё же не была готова. К упоительной наполняемости внутри. К крепким объятиям. К жаркому дыханию. К той безудержной страсти, что накрыла её с головой.

Краем сознания Уитни уловила тот момент, когда ей стало жарко. Нестерпимо жарко. И спираль, тягуче-сладкая, опасная, притягательная, закрутилась у неё внизу живота, требуя немедленного освобождения. Уитни, цепляясь за каменные плечи любовника, не замечала, как их царапает, как впивается короткими ноготками в разгоряченную плоть, не видела, с каким упоением мужчина двигался внутри неё, словно поглощая выплескиваемую ею страсть. Как смотрел ей в лицо, ловя ежесекундные проявления экстаза. Как проявлял титанические усилия, чтобы у самого от яркого, практически нереального, наслаждения, не началось обращение. Хвала Богам уже за то, что пламя под кожей перестало бесноваться.