Именно в этот вечер меня посетила первая пугающая мысль о самоубийстве. Если Александр не вернется, я пущу себе пулю в затылок. Я не переживу одиночества и незаслуженного изгнания.

Прошло четыре часа с того момента, как Александр покинул нас. Я перебралась в машину, мечтая согреться и, одновременно с этим, мечтая околеть насмерть.

Кто-то бодро постучал в окошко. Я вздрогнула и от страха забыла, что имею за поясом нож.

– Пришел!
– раздался вопль Розы.
– Вот болван! Почему ты так долго?!

Александр прижал к груди Розу. Та нахмурилась.

– А почему ты такой теплый?

– Как дела у раненого?

– Рана скоро начнет гноиться. Может начаться заражение крови, если не вытащить осколок.

– Пляши. Я нашел тебе доктора. Он живет тут, в деревне.

– А ты утверждала, что она заброшена! Расскажи все. Где ты был?

Мне стало плохо, и я прикрыла глаза. Мое сознание едва теплилось. С трудом подавив рвотный позыв, я обхватила руками голову. Голова нещадно кружилась, и я едва слышала, что происходит вокруг.

– Ей совсем плохо. Нужно перенести ее. Расскажу по дороге.

– Согласна. Сколько идти до доктора?

– Недалеко. Его дом подле той самой башни.

Александр и Роза выгрузили мое тело из машины. Через несколько секунд ускользающим сознанием я уловила легкую встряску. Отворив один глаз, я осмотрелась. Александр обхватил меня за спину, устроив мою голову к себе на сгиб локтя. Роза же волокла всю нижнюю часть моего тела. Несмотря на груз, двигались они достаточно бодро и быстро.

– Расскажи, что случилось?
– попросила Роза.

– Все началось со свечения загадочного маяка. Вон того. Я решил разведать обстановку и, вооружившись, направился в сторону загадочных огней. Эта башня, как ни странно, изнутри полая. В ней имеется только крохотная комнатка на самом верху, открытая всем ветрам и снегам, поскольку та не имела даже стен. Только балки. К этой комнате вела ползущая вверх лестница. Я залез по ней и попал в странную закругленную комнату размером полтора на полтора метра. Совсем крошка. Несмотря на размеры, комната имела небольшой столик и огромную чашу, точнее таз. Этот таз занимал большую площадь комнаты. Первое, что я почувствовал, взглянув на таз - тепло. Я как полный глупец всунул палец в черный раствор и закричал от боли. Не знаю, что это было, но оно совсем недавно горело. Эту смесь поджигали полчаса назад. Достаточно долго я провозился с чашей и с башней в целом, пока мой разум не взбунтовался от холода. Я уже направлялся к машине, как заметил какого-то типа. Он был небольшого роста и невероятно худ. Он поманил меня пальцем. Я выставил перед собой пистолет и направился в его сторону. Мужчина исчез и скоро показался за другим углом. Я направился туда. Через полчаса я заблудился и рассвирепел. Я погнался за ним, желая убить, но незнакомец исчезал так быстро, что я не мог его разглядеть. Наконец я потерял его. Оглянувшись, я нашел себя посреди леса. Я кружился по кустам, желая найти дорогу. Я понял, что погиб. Через два с половиной часа вновь показался тот незнакомец. Я бросился в его сторону. Так, преследуя его, я вновь вернулся к месту старта. Незнакомец тоже был тут. Спрятавшись за углом от взирающего ока оружия, тот кричал мне, что узнал модель оружия и понял, кто я. Он поклялся помочь нам. Не сразу, но я поверил ему и рассказал о твоей ране. Он обещал помочь. Его имя, если не ошибаюсь, Луис. Он так и не признался, зачем водил меня за нос почти полтора часа.

Я открыла глаза. Луи Ия в поселке? Вождение жертвы за нос, одна из любимых игр Луи. Скорее всего Луи хотел убедиться в отсутствии "хвоста", играя с Александром в кошки-мышки.

Через час я вновь открыла глаза и заметила старый, деревянный дом. Александр погрузил меня на порог и крепко обхватил руками. Роза постучала, и дверь тот час распахнулась.

Хватило одного взгляда чтобы понять - моя жизнь спасена. На пороге стоял улыбающийся Луи Ия.

– Входите, гости. Заносите раненую. Я все уже приготовил для операции. Ух, ты какая!
– облизнулся Луи, осмотрев зад Розы.
– Ах, да! Раздевай ее. Снимай ей брюки. ГОСПОДИБОЖЕ!

– Все так плохо!
– расслышала я голос Александра.

– Да осколок размером с мою ладонь! Как она вообще в сознании?!

– Есть шанс ее спасти?

– Возможно заражение крови, но что это значит при ее - то раке мозга?! Мелочь. Нужно вынуть осколок. Срочно! Затем обработать и зашить рану. А дальше молиться...

– Раке мозга?!
– вскрикнул Александр неестественно высоким голосом.

– А вы не знали? Она умеет это скрывать. Именно я диагностировал ей рак.

– Сколько она продержится, прежде чем...

Луи поник. Он понял, что наговорил лишнее.

– Несколько лет. От года до пяти, если будет принимать лекарства.

Луи взял в руки странный металлический предмет и вцепился им в осколок. Через секунду тот вырвал его из моей плоти. Я ничего не почувствовала.

Луи зашил рану.

– Пусть поспит. Рана пустяковая. Кровь, как мне кажется, не заражена, а мягкие слои плоти затянуться очень быстро.

Луи снял перчатки, продезинфицировал инструменты и спрятал их.

– Нужно подумать, где вам спать. Спящая красавица будет ночевать на этом же "хирургическом" столе. Подумать только, только сегодня я обедал здесь! Постелем матрац, дадим одеяло. Ты, красотка, ляжешь на втором этаже. Там моя спальня. Ты ляжешь на диван в соседней комнате. Я лягу на пол. Мне нужно следить за больной.

Луи вытащил матрац и постелил его на пол, затем начал говорить, но мне было не суждено услышать его, поскольку слабость мгновенно погрузила меня в неестественно крепкий сон.

Я открыла глаза и черный мрак, льющийся из окна, вновь укрыл мое лицо. Была ночь. Подле меня стоял Луи.

– С добрым утром..., Э-э, ... то есть вечером!

Я закрыла глаза руками, собираясь с мыслями.

– Долго ли я спала?

– Да уже два дня прошло, сестра. Ты меня не на шутку напугала. Как себя чувствуешь?