– Радист! Что с ней?!

Внезапно я отворила глаза. Даже Радист испугался, как только его взгляд встретился с моим бессмысленным взглядом.

– Яна! Ты в порядке?

Я посмотрела на отца и заговорила:

– Долго.... Смотреть.... А мне страшно, страшно! Ночь черная.

– Яна. Смотри на меня. Как ты бежала из Тасмании?

Я начала говорить, поскольку психотропное вещество погасило мой разум и уничтожило некогда крепкую, как сталь, волю.

– Кеша,... Луи,... башня,... Роза...

– Так вот кто ее сообщник! Иннокентий Иванов! Кто бы сомневался! Дальше.

– Спасти Александра..., Дмитрий, побег, дом шерифа... Александр, Александр.

– Хватит! Дальше я все знаю. Еще и Дмитрий.... Умеешь же ты использовать людей!

Радист поднялся на ноги и ушел. Через несколько минут тот появился вновь, волоча за спиной инвалидную коляску. Смотря куда-то перед собой, я продолжала бормотать бессмыслицу, которую исторгала моя израненная душа.

– Саша,... Саша,... Саша,... Саша,... Саша..., - повторяла я.

Радист потерял ко мне интерес. Тот повернулся спиной, и принялся настраивать какую-то деталь на инвалидном кресле. Внезапно Радист подпрыгнул на месте и резко обернулся в мою сторону. Я произнесла фразу, испугавшую Радиста. Фразу, долго томившуюся в клетке моего плененного сердца. В плену моей закаленной воли. Тихим голосом я произнесла.

"Я тебя люблю".

Проговорив это, я широко распахнула остекленевшие глаза. Впервые в жизни по моим щекам бежал поток горьких слез. Поток, не контролируемый волей и сердцем. Контролируемый лишь испуганной душой глубоко упрятанной в недра неконтролируемой плоти.

Александр.

Не прошло и двух часов, как Александр уже поднимался по лестнице. Адрес, сказанный Радистом, существовал на самом деле и являлся улицей, состоящей из недостроенных многоэтажек. Где-то недалеко взревела машина. Александр не обратил на нее внимания. Несчастный коп не мог знать, что данная машина увозила меня прочь от этого места. Александр не знал номера квартиры и вынужден был обойти их все. Криком он не желал привлекать к себе ненужного внимания. Через четверть часа он робко входил в комнату, служившую мне когда-то камерой.

К батарее был прикован наручник. Это показалось Александру дурным предзнаменованием.

В соседней комнате зашуршали. Александр бросился туда, но обнаружил Альберта. Быстро спрятавшись за угол, парень решил обдумать ситуацию, прежде чем выдать себя. Альберт заметил его.

– Саша! Саша! Иди ко мне! Не бойся меня!

– С чего бы это?

– Я не причиню тебе вреда.

Александр робко выглянул за угол и обомлел. Альберт был связан по рукам и ногам. Прислонившись спиной к стене, тот тихонько стонал. Его руки страшно побелели. Преступник слишком перетянул веревку на руках жертвы.

– Кто вас так?

– Вентьевский! А я ведь всегда верил ему! Однорукий тиран!

– Где ваша дочь?

– У него же. Он что-то задумал, и я не знаю, что замыслил его недобрый ум. Извини. Я тоже желаю отыскать негодяя, но даже не знаю где его искать!

Альберт выругался.

– Я должен спасти вашу дочь от вас!

– С чего бы это? Я не желаю причинять вреда ни ей, ни тебе. Развяжи меня.

Александр колебался.

– Развяжи проклятые веревки! Я не чувствую собственных рук! Освободи, и я помогу тебе в твоем непростом деле.

– Только если вы дадите мне зацепку. Где ее искать?

– Жди ее здесь. Вентьевский приведет ее сюда. Я в этом, почти, уверен.

– Почти?!

– Развяжи меня и жди ее здесь.

Яна.

В розыске.

Я открыла глаза, но ничего не увидела. Яркий свет полуденного солнца ослепил меня. Скоро я была накрыта черной тенью, загораживающей мне солнце. Это был Вентьевский. В его руке я разглядела обычный пакет.

– Славная работа!
– Улыбнулся тот, продемонстрировав пакет.

Я осмотрелась и обнаружила себя на том же самом месте, у той же самой батареи. Наручник сковал уже обе мои руки. Рядом ходил довольный Вентьевский с красочным пакетом в руке.

– Что-нибудь помнишь?

Я закрыла глаза и внезапное, смутное воспоминание заставило меня вскрикнуть от неожиданности и боли. Я вспомнила плиточный пол, начищенный до блеска; Вспомнила испуганное лицо старой женщины и тяжесть ледяного на ощупь огнестрельного оружия. Черный, тяжелый пистолет смотрел промеж глаз перепуганной женщины.