— Нептун прется, — сказал Мазур.

Кацуба поднял глаза — собранный, готовый к любым неожиданностям. Вряд ли грозили неприятности, впрочем, — верзила надвигался довольно-таки мирно, один-одинешенек, не выказывая пока желания разбивать им бутылки о головы.

Он сел, без жеманства опорожнил налитый Кацубой стаканчик, посопел и сообщил:

— За пушки спасибо. Правильно сделали, что отдали. Может, мы с вами кашу и сварим…

— Смотря какая крупа попадется, — сказал Кацуба.

— А неплохая. Лишь бы вы меня кинуть не вздумали.

— Так что, поговорим?

— Не спеши, — сказал Гриша. — Поспешишь — людей насмешишь. Я вам пока одно скажу: до вашего Роберта мы никакого касательства не имели. Не наша манера.

— А чья? — спросил Кацуба небрежно.

— Если бы я знал, — досадливо причмокнул верзила. — Тут последнее время засуетились всякие… прыткие. И скользские. Никак за шкирку не ухватить, как ты ни бейся.

— И тебе, конечно, это поперек горла, — уверенно сказал Кацуба. — Ты тут человек номер один — и вдруг начинают сквозить по переулочкам непонятные типчики…

— Да не такие уж и непонятные, — заключил Гриша. — А что, ты бы на моем месте сидел сложа ручки? Такие места горбом зарабатывают и первому попавшемуся нахалу не отдают…

— А что, отнять пробуют? — небрежно спросил Кацуба.

— Руки коротки, — насупился Гриша. — Поотшибить можно. И ты тоже запомни для начала — через мою макушку перескакивать не стоит. Или у нас будет консенсус, в смысле сердечное согласие, или ни черта не получится. Дело богатое, всем хватит… Ты книжки про клады читал?

— Приходилось, — кивнул Кацуба.

— Помнишь, когда кончалось сплошной порнографией? Когда народец начинал резать друг друга, толком и не дождавшись дележа. А те, у кого хватало соображаловки поделить по уму и разойтись, жили долго. Очень я хочу верить, что ты, Иваныч, из тех, кто делит по уму, Светка мне старательно вкручивает… Однако присмотреться надо, не корову покупаешь…

Он шумно отодвинул стул и вальяжно отправился назад. О чем-то потолковал с соседом справа, поднялся, подхватил Свету, и они удалились в полумрак. Оставшись без атамана, казаки-разбойники оживились, расселись непринужденнее.

— Осторожничает, обормот, — хмыкнул Кацуба. — Ладно, поиграем блесной… Ибо выбор невелик.

— Слушай, — сказал Мазур. — Я от тебя не требую раскрывать особо потаенные секреты, но можешь ты мне сказать откровенно — здешние милицейские чины не получили ли нечто вроде указания? Не трясти из нас душу? Или что-то вроде? Глаголев, подозреваю, мог договориться…

Начальник здешнего уголовного розыска, здоровяк в капитанском чине, приехав осматривать труп Шишкодремова, доставил Мазуру с Кацубой не так уж много неприятных минут. Мог вцепиться и энергичнее, учитывая, что они были здесь совершеннейшими чужаками, да вдобавок посланными в командировку не могучим банком и не администрацией президента — всего лишь неким научным институтом. По нынешним временам — нечто среднее меж цыганами и челноками, имидж и отношение соответствующие.

А так, в общем, обошлось — без каверзных вопросов, почти без извечной милицейской тяги подозревать всех и вся. Как будто на Мазуре и не висела история с бегством от патруля и скандальным вызволением из цепких лап закона.

— Так я тебе и сказал… — усмехнулся Кацуба одними губами. — Дело, Вова, не в недоверии. А в простой и примитивной истине: если человек уверен, что за спиной у него нет никого и ничего, он от безысходности чудеса делает… Не обиделся?

— Не особенно, — проворчал Мазур. — Меня эта нехитрая теорема частенько по жизни сопровождала…

— Вот и ладушки. Твое дело — ударно работать, а улаживание неприятностей висит на отце-командире. Ты ведь не горишь желанием взвалить на свои плечи сей груз?

— Господи упаси, — искренне сказал Мазур. — Я в армии третий десяток лет, отучился лезть в отцы-командиры…

Кацуба уставился через плечо Мазура округлевшими на секунду глазами, тут же справился с собой, однако вид по-прежнему был такой, словно против некоторых деталей его мужского экстерьера внезапно использовали нехитрое сельскохозяйственное орудие труда. Тихо сказал:

— Оглянись-ка, только не особенно башкой верти… Сиди себе непринужденно, глянул-отвернулся…

Мазур повернулся с ленивым видом. И тоже испытал некоторый шок, подходивший под ту же поговорку.

За столиком неподалеку устраивались двое американцев, с которыми по приезде вышла в коридоре легонькая стычка. С ними была дама. Либо Мазур с Кацубой одновременно стали страдать одной и той же зрительной галлюцинацией (что с медицинской точки зрения решительно невозможно), либо там и в самом деле сидела очаровательная Джен Деспард, стойкий оловянный солдатик из ФБР, которую Мазур не чаял увидеть когда-нибудь в этой жизни (о чем иногда мимолетно сожалел). Те самые темные волосы, осанка, слегка хрипловатый голос…