— Не протирай глазыньки, не надо, — тихо посоветовал Кацуба. — Никуда она не исчезла, так и сидит… Нас, по-моему, еще не срисовала.

— Но это же она…

— Ценное замечание, — кивнул Кацуба. — Если это не она, готов вместо тебя нырять в холодную водичку…

— Что делать будем?

— Честно тебе признаюсь, не представляю, — сказал Кацуба. — С одной стороны, маскироваться мы обязаны только перед согражданами, с другой — притворяться мирными учеными велено перед всеми. Приказ красотку Джен не предусматривал. Н-да, коллизия. Меня в таком виде родная мать, льщусь надеждой, не узнает, а вот с тобой хуже… Все!

Слегка повернув голову, Мазур обнаружил, что свалившаяся как снег на голову неведомо откуда и зачем мисс Дженнифер зацепила-таки его взглядом, отвела глаза, снова уставилась с видом человека, добросовестно пытающегося вспомнить, при каких обстоятельствах и когда доводилось лицезреть странно знакомую физиономию…

Узнала, сомнений нет. Наверняка минуту назад они с Кацубой выглядели точно так же. На очаровательном личике в темпе вихря проносится гамма самых разнообразных чувств, — а мысли, ручаться можно, являются зеркальным отражением их собственных мыслей, лихорадочной попыткой в темпе что-то придумать, выбрать линию поведения…

Все это было бы даже смешно. При другом раскладе.

— Срисовала, — констатировал Кацуба.

— Вот именно, — сказал Мазур, снова поворачиваясь к нему. — Как она там?

— Сидит с неописуемым выражением мордашки. Лектор из общества трезвости, у которого во время вдохновенной проповеди перед огромной аудиторией упала из-под полы бутыль самогона. И — вдребезги, со звоном и запахом… Оклемалась немножко. Пока не собирается делиться со спутниками своими впечатлениями и открытиями.

— А они как?

— Они себя ведут, как и положено этнографам, оказавшимся в селении амазонских индейцев… По совести, друг мой, отсюда следует немедленно улетучиваться. Бежать сломя голову на судно и сообщать по радио наши новости. Однако неизвестно, как она наше поспешное бегство расценит и что из этого выйдет. Послал черт сюрпризец… Ладно, сидим пока. — Он глянул на Мазура с уже знакомой гримасой, за которой обычно следовала какая-нибудь нахальная идея. — Герр Микушевич, а не пригласить ли вам девушку потанцевать? Интересно мне, как она себя поведет…

Мазур со вздохом поднялся, подошел к столику и по-русски пригласил, как надлежит. Оба здоровяка, безусловно, прекрасно его помнившие, уставились хмуро. Теперь он видел, что никакого совпадения, двойника быть не может, это и в самом деле Подруга Тарзана…

Она ответила, что не понимает по-русски, — не пролепетала, себя не помня от волнения, но и хладнокровной отнюдь не выглядела. Узнала, конечно…

— О, вы иностранка? — удивился Мазур уже на английском. — Понимаю ваш язык… Разрешите все же пригласить?

Ребятки охотнее всего заехали бы ему по роже — но, такое впечатление, тоже скованы предписаниями и инструкциями. Слегка пожав плечами, Джен с обреченным видом выбралась из-за стола. Полупьяные лабухи очень кстати изображали нечто медленное, способное в здешних условиях сойти за танго.

— У вас какие-то проблемы? — светски спросил Мазур, вполне джентльменски держа ее в объятиях.

— Да нет, почему вы решили…

Мазур смотрел ей в глаза, испытывая самые разнообразные чувства. Это была она, она была очаровательна — и напугана, зажата…

— Я вас здесь никогда прежде не видел, — продолжал он все так же светски.

— Я вас тоже, — ответила она суховато, не попадая в такт. — Вы англичанин?

— Нет, русский, — сказал Мазур, ломая голову — назваться Микушевичем или это выйдет нарушение приказа? — А вы? По-моему, у вас американский акцент…

— Угадали, — сказала Джен напряженно. — Я из Нового Орлеана. Слышали про такой город? Орлеан — во Франции, а у нас — Новый…

На миг она стала прежней Подругой Тарзана — смелой, дерзкой, с острым язычком. Не без труда прогнав воспоминания, Мазур сказал:

— Наслышан. У меня там жила одна знакомая, помощница окружного прокурора… Или нет, она жила в Пенсильвании…

— Ах, вот как… — натянуто улыбнулась Джен.

— И какими судьбами очаровательную американку занесло в столь дикие места? — спросил Мазур.

— Журналистика, — пояснила Джен, у которой, об заклад биться можно, на языке вертелись матерные словечки. — Я корреспондент «Нью-Орлеан геральд»…

— Интересная газета?

— Мне нравится.

— А можно узнать, как вас зовут?