— Дарс, как думаешь, чем эта кошка здесь питается?

— Не знаю, я не вижу ничего съедобного здесь.

— Вот и я также, а у нас фрукты скоро совсем закончатся.

— Батата ещё немного осталось.

— Это на совсем крайний случай. Ализ не рассказывал, чем они здесь питались?

— Нет. Ничего не говорил.

— Значит, теми, кто остался там среди скал. Ты там сзади, ещё не хочешь мной закусить?

— Нет. Я не голоден.

— Просто мы с тобой почти не тратим энергию на ходьбу и нам хватает, а они каждый день шли своими ножками и энергия им была нужна.

— Знаешь, я бы сейчас съел большую тарелку похлёбки.

— Неплохо было бы, но нам пока не светит. Посматривай по сторонам, может, что заметишь, должна же эта киса что-то есть.

— Уже давно посматриваю. Нет здесь ничего.

Мы проехали, наверно, пару часов, как ущелье резко повернуло и сразу закончилось и мы выехали в солнечную долину. Пришлось даже резко остановиться из-за яркого солнца в глаза. После чего мы слезли с квадроцикла осмотреться.

— Дарс, похоже, мы выбрались.

— Очень похоже.

Здесь было солнечно и жарко не то что в ущелье. Впереди были видны деревья. Остановился и посмотрел одно. Таких я не встречал на севере.

— Дарс нужно раздеваться. Будут проблемы, если нас увидят в этой одежде.

— Вряд ли. Здесь нет никого.

— Всё равно от неё нужно избавляться.

— Зачем? Она удобная и ветер не продувает её.

— Дарс ты шутишь, что ли? Мы здесь чужаки и со слов купца нас здесь не любят. Теперь представь, что в Таргороде встречаешь двух южан и ещё одетых как мы? Какова будет твоя реакция?

— Не знаю.

— А я знаю. Вон они звёздные люди, нужно их убить, пока они не похитили нас.

— Но мы ведь никого не собираемся похищать и не звёздные люди. Ну почти.

— Вот только им это неизвестно, а у страха глаза велики. Помнишь, что я тебе говорил о том, стоит тебе знать всё это или нет?

— Помню.

— Так вот, эти знания тяжкий груз и если ты расскажешь кому-то об этом. В общем, вначале меня убьют как звёздного человека, а потом и тебя.

— Меня за что?

— Слишком много знаешь. Думаешь, просто так я молчал об этом или тот же Ализ и ничего тебе не рассказывал о том, что видел там в лабораториях. Ты ведь видел их следы там в лабораториях?

— Видел.

— Поэтому молчи и никому никогда не рассказывай про корабль и про всё то, что там видел, а от всех этих вещей придётся избавиться. Можно, конечно, оставить пока, но носить их в открытую очень опасно.

— Жаль. Может их продать?

— Кто и за сколько, у тебя их купит?

— Не знаю, но это всё дорогие вещи. Купцу какому-нибудь продать.

— Зачем они ему? Да он первый побежит докладывать городским стражам о нас. После чего у нас всё просто отнимут и хорошо, если не убьют, и к нам появится куча вопросов.

— Каких?

— Где взяли и откуда? Как научились пользоваться?

— Наверно, ты прав.

— Прав, я это понял, когда карту в Старгороде покупал. Всё, что связано с прошлым, опасно и об этом здесь все молчат. Помнишь, как ты переживал, когда я квадроцикл хотел завести.

— Помню.

— Вот так и здесь. Что стоишь? Снимай комбинезоны жарко уже.

— Действительно, жарко становиться. Как вспомню про эти снега, так снимать совсем не хочется.

— Достань из рюкзака один какой-нибудь самый маленький батат.

— Зачем?

— Посажу здесь. У выхода из ущелья.

— Зачем?

— Для тех, кто пойдёт за нами. Он разрастётся и будет, что кушать, когда выберутся оттуда.

— Держи

Он протянул мне небольшой клубень. Я отошёл немного от ручья на высокое солнечное место, ножом взрыхлил землю и посадил его. В ладошках принёс воды и полил его.

— Надеюсь, разрастётся, как и там.

— Нужно очень постараться, чтобы досюда дойти.

— Мы выбрались, Ализ тоже выбрался, значит, можно.

— Ты лучше вспоминай, что он рассказывал про то, как он здесь жил и что делал. Интересно у них тоже деньги — серебрушки?

— Конечно.

— Это плохо

— Почему?

— У тебя они есть?

— Нет. Я отдал сотню, что у меня была, за оформление этой бумаги.

— Я тоже почти сотню отдал за верёвки и всё остальное. У меня всего две серебрушки остались.