–  Это что сейчас было? Мстить решил?

–  А за что? Вы в своём праве.

–  А трофеи?

–  Какие трофеи? Какое Балтийский флот к ним имеет отношение? Я за карьеру не держусь, честно сказать, наплевать на неё, мечта сменилась, но другая мечта есть, стать самым результативным подводником Балтийского флота. Подлодка для этого есть, большой запас запчастей, топлива и торпед для неё, формируй команду и действуй, тем более пройти минные поля я могу с закрытыми глазами, но раз бьют по рукам, то к чему вообще об этом говорить?

Это была замануха, после такого фиаско с переходом, когда из-за бездействия адмирала флот получил такие большие потери, тому требовались победы, чтобы обелить себя, и захваченные корабли немцев, предъявленные руководству страны, это такой фактор, который тот не мог упустить. Мы оба понимали к чему я веду. Тот продолжал молчать, наверное, с минуту мысли гонял, после чего спросил:

–  Что ты предлагаешь?

Это меня удивило, тот не предлагал, а у меня спрашивал. Однако заминка у меня была крохотная, вряд ли тот её заметил, так что я предложил сделку:

–  Предлагаю сделку, которая устроит нас обоих. Я передаю в состав флота «семёрку», получив её под командование. А также малый тральщик тип «М», новенький, этого года спуска, два «шнелльбота», и малый сторожевик. Всё новое, старьё мы на абордаж не брали. У немцев ещё большая океанская лодка была захвачена, тип «Девять», но что с ней я не в курсе. Мне намекнули чтобы я на неё не рассчитывал. Это по надводным и подводным кораблям. Помимо них есть ещё трофеи. Например, авиация. Наша и трофейная.

–  Вот как?
– заинтересовался адмирал.
– Что по нашей?

–  Истребители «Як» около сотни, «Миги», «ЛаГГи», «Ил-два», и с полсотни «Пешек». Немецкие, два десятка транспортных самолётов, три десятка штурмовиков, сотня истребителей, бомбардировщики с полсотни. Немного гидросамолётов. С полтора десятка. Естественно всё с аэродромной техникой и небольшими запасами снарядов и бомб. На два-три вылета. Ещё есть танки, грузовики, артиллерийские установки, миномёты, ну и стрелковое оружие, где-то стрелковый корпус вооружить можно. В основном наше, ну и немецкое имеется. Всё это я готов передать Балтийскому флоту. За должность командира трофейной подлодки. Ну и просьба звания и награды не зажимать. А так я действительно собираюсь стать самым результативным советским подводником в этой войне.

–  Если всё что ты перечислил будет, считай мы договорились.

Встав, тот подошёл и протянул руку, и я скрепил сделку крепким рукопожатием. После этого мы прошли в оперативный отдел штаба, где и начали планировать передачу всего того огромного массива вооружения для передачи флоту. И начать я собирался со своей «семёрки». Работы предстоит много. Стеценко тоже был тут. Помогал с комплектованием экипажа, всё же полсотни опытных специалистов отобрать нужно. Мне отдавали весь экипаж подлодки типа «Щука», она в доке была, бомба попала, тридцать два моряка уцелело, их уже собрались в морскую пехоту направить, а тут я. Остальных по специальностям отбирали. А принимать лодку от осназовцев, как я объяснил командирам, буду ночью. Лица те не светят. Теперь стоит обдумать как решить вопрос с командой тральщика. Те ведь точно проснутся, когда та ухнет в воду и начнёт качаться, после того как я его из Хранилища достану. До боя может дойти. Кажется, у меня есть идея по этому поводу.

–  Товарищ адмирал, есть ещё несколько вопросов, - сказал я командующему.
– С оккупированной территории нашими группами было вывезено полторы тысячи наших раненых с медперсоналом, нужно их передать. А так как бойцы террор-групп себя не показывают, нужно провести это за городом. Они в лесу их выгрузят, а наши на санитарных машинах заберут и доставят в госпиталь. Также команда немецкого тральщика, они тоже сюда доставлены, нужна конвойная команда, чтобы сопроводить в лагерь для военнопленных. Там их семь десятков с командиром корабля. В остальном всё можно решить согласно разработанным планам по передаче.

–  Добро, - согласился тот.

Всё же пока было светлое время, решили начать с раненых и пленных, так что я в сопровождении представителей Особого отдела спустился вниз, моя машина стояла на месте, к слову, её за мной решили записать, и мы в сопровождении «Зиса» с краснофлотцами покатили за город. Что ж, приступим, дело привычное, опыт есть. Сначала с пленными разберёмся. Прибыв на место, довольно крупный лесок, я свернул с дороги и остановился на обочине. Два особиста, один в форме старшего политрука, другой батальонного комиссара, вышли следом, матросы посыпались из кузова грузовика. Я свистнул, и из леса донёсся ответный свист. Я работал опцией удалённого чревовещания. Классная штука, теперь никто не усомнится что осназовцы есть.

–  На месте!
– громко сказал я.

–  Готов, - донеслось в ответ.
– Будете получать пленных по десятку. Куратор ко мне, остальные на месте.

–  Принял, - ответил я, и обернувшись к сопровождению, сказал.
– Я буду принимать пленных, и звать вас. Дальше уже ваша работа.

Отойдя вглубь, от опушки меня точно не видно, я мысленно вошёл в Хранилище, представив тральщик, и всех людей что на его борту, дальше я, не доставая тральщик, стал извлекать с него и Хранилища наружу членов команды. Сначала вахтенных, сразу работая кулаком по затылку. Пять вахтенных, включая офицера, и командира корабля с четырьмя матросами, из матросского кубрика достал их. Те в отключке, ну я и позвал матросов. Сразу подбежали, молодцы, дисциплинировано ждали у машин. Оставив им пленных, я отошёл в сторону метров на пятьдесят и ещё достал десяток, по очереди. Пусть те спали, всё же ночью тральщик угнал, но всё равно вырубал, и снова сдавал матросам. Вот так по два матроса оставались при каждой группе охраняя. В первой уже кто-то очнулся. Документы на матросов я особистам передал. Дальше пленных, приведя в чувство, вывели на дорогу и погнали к городу. Те ничего не понимали, но русские моряки вокруг и вооружённые, пришлось подчинится. Те, кто не хотел, были биты прикладами. Четырёх немцев нести пришлось, слишком сильно видимо бил, без сознания всё ещё. Теперь нашими ранеными займёмся и медперсоналом. Вообще большая часть медиков, попав в окружение, побросали раненых и стались выбираться к своим самостоятельно, эти немногие кто продолжал работать, считая это своим долгом, поэтому и решил их обязательно к нашим вытащить, что и сделал.