Время готовности мне обозначили на 6.50. Естественно, что к этому времени Чагаев не только не прилетел, он ещё даже не вылетал с Дамаска. Так что я отправил экипаж в палатку к дежурному экипажу.

Сам устроился рядом с руководителем полётами. Этот точно будет знать, кто и когда вылетит. И даже когда прилетит.

РП Володя Шохин трудился в поте лица. Он только и успевал одни экипажи отправлять, другие сажать, третьи рулить.

— Шаю! — сокращал он слово «разрешаю» в радиообмене.

Его помощники тоже не смолкали, а в самом эфире было очень всё плотно.

— Что? Нет, не знаю, сколько он сбросил, — отвечал Володя на очередной телефонный звонок.

Шохин повесил трубку и перевёл дыхание.

— Вообще, камень, а не КП. Не могут эфир прослушать. Звонок за звонком!

— Береги нервы, Вов. Говорят, что не восстанавливаются.

— Врут! В «Здоровье» читал, что восстанавливаются. Но не быстро, — посмеялся Владимир.

Следующий звонок был уже важен для меня. Нужный всем самолёт вылетел из Дамаска. Так как лететь ему недолго, то и сидеть в зале управления, продуваемого со всех сторон, уже не было возможности.

Позвав экипаж, я отправился к вертолёту. Жара с каждым часом становилась всё сильнее. Поэтому идти в лётных ботинках по нагретой бетонной поверхности было не очень приятно. Ноги с каждым шагом начинали гореть и преть сильнее.

Но это были ещё «цветочки»!

— Сан Саныч, вертолёт готов, — подошёл ко мне техник, но тут же повернул голову вправо.

Глаза у парня были размером с большую монету. Я и сам обалдел.

— Это… как?! — удивился техник.

На рулёжной дорожке стоял Су-25, прогревая двигатель перед выруливанием. От потока воздуха из сопел буквально вырывало бетон позади самолёта. Зрелище эпическое, но и не очень хорошее.

— Твою мать! Как сейчас заделывать?! — хватался за голову дежурный по АТО, которому предстояло организовать устранение дефекта.

А на полосе в это время «грелся» Су-24. И он тоже оставил после себя отметину. Только форсаж на «Рашпиле» разгорелся, а самолёт рванул по полосе, несколько кусков бетона буквально вырвало.

— Вот так сделали полосу, — проговорил я вслух.

Представляю, как сейчас будут садиться остальные.

Через двадцать минут приземлился и Ту-134 с Чагаевым на борту. Самолёт медленно рулил по полосе, а в это время выполняла проход пара МиГ-29, выполняя роспуск над полосой.

Ту-134 остановился на стоянке и начал выключаться. Боковая дверь открылась, и из неё показался человек в песочном комбинезоне. Между прочим, лётном.

Стоявший рядом со мной возле вертолёта Кеша, только прицокнул.

— Значит, ему можно форму нарушать, а нам нет, — проворчал Петров.

— Как станешь генералом, тоже будешь нарушать. Или говорить, что это служебная необходимость, — ответил я.

Чагаева встретил Бунтов и повёл его в сторону вертолёта. Я построил парней около входной двери в ожидании прибытия на борт важного пассажира.

— Уясните, что доклад должен быть… — шептал нам замполит Виниров.

Хотелось бы мне подвинуть в сторону этого подполковника. Но при младших по званию не хочется ему ничего говорить напрямую.

— И ещё. Есть такой момент, как…

— Момент, когда уже все слова сказаны, указания даны и нужно просто не мешать, — тихо произнёс я, но Виниров это однозначно услышал. — Ой, вслух сказал?

— Потом поговорим, майор Клюковкин, — произнёс он сквозь зубы.

Экипажи Ми-28 тоже стояли рядом со своими машинами, готовясь услышать команду на запуск. Но Чагаев не торопился. Он осматривал аэродром, указывая на недостатки. Хотя, тут весь аэродром — один сплошной недостаток.

Бортовой техник переминался с ноги на ногу, переживая о встрече с генералом.

— Витя, ты чего помпажируешь?! Расслабься. Всех не уволят, — начал успокаивать его Кеша.

— Всех не уволят, а меня — да. И ведь найдут за что, — сказал бортач.

— Вдох и выдох сделай. Он такой же человек, как и мы. Звёзд только больше, — заметил я.

— Ага! И голос у него, как у старого Полкана. Вон как «вставляет» кому-то, — обратил Кеша внимание на громкие замечания Чагаева.

Командующий шёл по стоянке и показывал, где ему и что именно не нравится. А не нравилось ему всё. Начиная от состояния бетона и заканчивая положением самолёта на стоянке.

Делегация во главе с Василием Трофимовичем подошла к вертолёту, и я доложил генералу.

— Товарищ генерал армии, экипаж к вылету готов, — доложил я.

Василий Трофимович каждого из нас рассмотрел, а затем протянул мне руку.

— Вольно, майор. Задачу знаете? — прищурившись, спросил Чагаев.

— Задачу — да. Маршрут не знаем.

— Я, если признаться, сам до сегодняшнего утра его не знал. В воздухе разберёмся. Сначала летим в Масьяф, — произнёс Василий Трофимович.

— Есть, товарищ генерал.