Шрифт:
– Если с ней или ее… – но договорить я не смогла, прикусывая нижняя губу до кровавых всполохов перед глазами, и снова потянулась к бутылке.
Плеснула. Залпом.
Вжалась в спинку стула с бешено бьющимся сердцем, пытаясь загасить внутренний вой. Душа ревела навзрыд кровавыми слезами.
– Саш, заканчивай истерить. Сейчас нужна холодная голова, иначе не вывезем.
– Не хочу тебя огорчать, но я перестала вывозить примерно тогда, когда узнала, что мою беременную дочь похитили и удерживают черт знает где! – я грохнула донышком бутылки, глядя на него слегка расфокусированным взглядом.
Установившуюся на кухне неуютную тишину прервала вибрация Толиного телефона.
Поморщившись, он протянул за ним руку.
– Она на Алтае, – он взглядом указал на экран телефона. – Прислала мне геолокацию и сразу вышла из сети. Вера молодец. Я уверен, скоро у нас появятся недостающие детали пазла.
– Он увез ее на Алтай… – я сглотнула, чуть прикусив губу.
Туда, где они были счастливы… Где впервые стали близки… Вот же продуманная скотина…
– Не думаю, что он будет делать что-то против ее воли, – с нажимом в полушепоте, – Скорее наоборот… И место дислокации соответствующее. Я сегодня же отправлю туда своих бойцов.
– Толь, я должна ее забрать. Так нельзя. Ты сможешь арендовать джет к утру? – я поднялась, стискивая дрожащие руки в кулаки.
Игнатов смерил меня пристальным взглядом.
– Помнишь ту роковую ночь чуть более двадцати лет назад? Сочинский аэропорт. Отмена рейса. Твое возвращение к Апостолову. И решение провести с ним совместный отпуск. Ты ведь прекрасно знала, чем все закончится, но все равно осталась…
– Я…
Знала, конечно.
Неужели Вера…
???
Точка невозврата. Пропасть. Отчаяние.
Мой собственный котел в самом развеселом аду.
За что же моей дочери уготовано столько боли?
Почему она должна отвечать за последствия моего выбора?
За мои грехи?
– А я знал всю его подноготную, Саш, и ради чего все это затевалось… Это был пиздец… – едва слышно. – Тема играл по грязному… Он был тобой одержим. А ты была по уши влюбленной наивной девчонкой. Жалеешь, что я тебя тогда не отговорил?
Не жалею.
И никогда не пожалею…
Никогда.
– Игнатов, я ведь сделала свой выбор. Вместе в рай или в ад, – отчеканила я, с дьявольским смешком.
– Так может, Вера тоже должна сделать выбор? Теперь, когда маски сброшены, она имеет право на свою собственную вендетту или … – он кашлянул, – окончательное падение.
Окончательное падение.
Меня передернуло. Мелко-мелко затрясло.
– Саш, еще раз, никто не заставлял ее идти на такие жертвы. Скажу больше, я отговаривал ее как мог… – он вздохнул, – но твоя упертая дочь приняла решение, поэтому она и уехала, не попрощавшись. Однажды твоя интуиция уже тебя подвела. Возможно, у Веры получится гораздо лучше без советчиков? В конце концов, это отец ее будущего ребенка…
Отец ее будущего ребенка.
На моих губах расцвела рефлекторная улыбка. Ненормальная. Как у Джокера. Потянувшись к бутылке, я пригубила прямо из горла, пытаясь затушить пламя ненависти, сжигающее меня изнутри.
Как же я его ненавидела…
– Если Артем об этом узнает… – с эхом тупого отчаяния. – Он ведь сразу все почувствовал, а я не поверила… Я просто не представляю, как ему сказать…
Игнатов на мгновение прикрыл глаза.
– Она просила не говорить отцу. Никому из родственников мужчин, если быть точнее. Думаю, ты понимаешь, что произойдет, если Паша или Кирилл узнают…
– Они его убьют, – я закрыла пылающие щеки ладонями, пытаясь подавить злые слезы.
Убьют, заняв соседние камеры. Я даже не сомневалась.
– Что мне делать, Толь? – прошептала я, пытаясь не дать панической атаке занять место на пьедестале разума.
Нельзя. Не время.
Я должна была быть сильной. Ради него. Ради всех нас.
– Для начала успокойся и прекрати бухать, – с этими словами Игнатов вырвал у меня полупустую бутылку, точным броском швырнув ее в раковину. – Вера предложила сказать, что ты отправила ее заграницу, приводить отлетевшую кукуху в порядок.
– Звучит достаточно правдоподобно, – некоторое время обдумывая его слова, наконец, я вынуждена была согласиться.