— О-о-ох, – звучно выдохнул Леогард, крутя напряженной шеей, – обманщица ты, Тори. Не досчитала до трёх.

— Тебе так было проще, – я улыбнулась.

Леогард начал вставать.

— Не двигайся слишком резко. Я лишь залатала дыру. Но легкое буду лечить медленно, вдумчиво и безболезненно.

— Что? – он сел обратно в кресле. – Сколько раз говорить, что мне не нужна долгая медицина для слюнтяев. Лечи сейчас. Я всё выдержу!

— Нет. Я сказала, как будет.

— Опять ты начинаешь пререкаться!

— Хочешь ходить с дырявым легким?!

— Будешь мне вечно такие ультиматумы ставить? Ты должна подчиняться!

— Я тебе ничего не должна! И я уже сказала. Это не дырку заклеить магией. Это внутренний орган. Сложная структура! Иди и ложись в кровать. Ты сможешь спокойно уснуть, а я буду в это время залечивать рану. Иначе придется обоим не спать всю ночь. А тебе нужно восстановиться! И вообще, перед кем ты красуешься своей выдержкой? Я тут не воюю с тобой! Я твой союзник и просто пытаюсь делать, как лучше.

Я ждала, что генерал начнёт возмущаться, но он смолк и смотрел на меня с интересом и усталостью во взгляде. Видимо, ему и правда нужно было отдохнуть после такого-то побоища.

Леогард вдруг кивнул и послушно, медленно поднялся.

— Ну, пойду тогда всё же приму ванную. Раз со мной сегодня будет ночевать леди.

Буквально через полчаса генерал уже лежал в кровати. Я не испытывала никакой неловкости от мысли, что нахожусь в спальне мужчины в ночной обстановке. Тем более успела переодеться в рабочее платье, чтобы было комфортнее. Леогард может сколько угодно шутить, мы здесь всё равно только для восстановления его организма.

— Постарайся не ворочаться во сне, – попросила и потушила свет. Оставила лишь маленький ночник.

— Тебе не нужно видеть? – с настороженностью спросил Леогард, ложась в постель.

— В твоё легкое я всё равно глазом заглянуть не смогу. Только магией.

— Если буду ворочаться – ударь меня посильнее. Я крепко сплю.

Я невольно улыбнулась, а генерал сощурился и добавил:

— Если ударишь просто так и соврёшь – я пойму! – с этими словами он натянул по пояс одеяло. Благо додумался после ванной надеть хлопковые штаны. Впрочем, уж насколько прямолинейным и грубым не бывал Леогард, на деле он относился к моему личному пространству с немым уважением. Никогда не расхаживал в непристойном виде, не заходил ко мне в комнату, не беспокоил, если на то не будет причины по профессиональной части. Наверное, всё же руководительница была права. К женщине он невольно относится более благосклонно, хоть и отпускает вульгарные шуточки.

Я невольно задумалась и вспомнила о его намеке, что он не ходит в дома удовольствия, как прочие солдаты. Однако с такой карьерой у него едва ли есть время на полноценную личную жизнь.

Хотя… меня это не касается.

— Чего застыла? – мужской голос выдернул из потока мыслей.

— Да так… задумалась.

— О чём? – он поудобнее устроился на мягкой подушке. В полутьме спальни проводить сложное лечение было так необычно. Даже как-то… уютно.

Я села на край кровати и решила спросить отвлеченно:

— Чем ты занимался до войны?

Обычно после подобных вопросов Леогард поднимал на меня недовольный взгляд и говорил нечто в духе: «что-то не помню, чтобы для успешной работы лекарю нужно было копаться ещё и в душе, а не только в теле».

Но то ли он выпил больше обычного, то ли был благодарен за особенно сложное лечение, однако ответил, смотря в потолок:

— Другой войной.

— В смысле?

— Служил. При дворе. Я из семьи военных.

— О, мне всегда казалось, что в детстве ты занимался тяжелым трудом.

Я приложила ладонь к груди Леогарда, туда, где недавно была рана. И начала медленно пропускать через кожу потоки магии.

— Почему? – генерал посмотрел на меня, двигая одними лишь зрачками, чтобы не мешать.

Мы впервые говорили спокойно и умиротворенно. Без ругани «хватит мне перечить», грубостей и шуток.

— Ну… твоё тело… очень впечатляет. Обычно столь огромными вырастают детишки рабочих, которым приходится с детства трудиться как взрослым.

— Или сыны военных, которым приходится начинать каждое утро с тренировки, чтобы заработать еду.

— Звучит не очень приятно.

— Главное, что дало свои плоды.

Будто в подтверждение своих слов, Леогард напряг мышцы пресса. Казалось, по нему можно стучать камнем и всё равно не пробьёшь. Я наблюдала исключительно из медицинского и анатомического интереса, конечно же.

— Лучше так не делай. Работа медленная, но мне нельзя прерываться.

— Я всё равно сейчас усну, – он опять уставил взгляд в потолок. – Расскажи мне что-нибудь. Чтобы я отвлёкся.

— Отвлёкся?

— Да. В голове вечно стоит шум войны. Рычание, крики, взрывы. Он утихает, лишь когда засыпаю. Но твой голос умудряется их «перекрикивать».