И вправду, выпрыгивающих рыб стало заметно меньше, а еще через какое-то время большая часть из них стала отдаляться от лодки.

— Жаль, — сплюнул Брадл, отдал гному вынутую стрелу и стал потрошить жемчужницу.

— Глостер, а откуда ты узнал о принцессе?

— Она приезжала в Локтр с императором четыре года назад, — упаковывал все обратно в рюкзак Глостер, — я тогда обучался ювелирному делу у архимастера Жерда. Как только я увидел Грофелию, то…

Гном смутился и стал с остервенением тереть нос. А Джейсе лишь мягко улыбнулся, как, наверное, не улыбался с той поры, когда был еще мальчишкой.

— И ты влюбился. История стара как мир. Тем более тот, кто видел Грофелию и оставался спокойным, либо мертвец, либо дурак. Но послушай… — человек запнулся, явно подыскивая слова, — она принцесса, единственная дочь императора Кериеля Аттелона. Тот, кто женится на ней, в будущем станет правителем всей Верравии. А ты всего лишь… — он снова замолчал, но все же договорил, — гном.

— В правилах состязания ясно сказано: тот, кто победит, женится на Грофелии. Что до правления Верравии, мне это неинтересно.

— Ты, видимо, слишком юн, раз не знаешь столь очевидных вещей.

— Мне сто тридцать один год, я уже одиннадцать лет как совершеннолетний, — покраснел гном.

— Да разве я о том, — потер макушку Джейсе. Он находился в состоянии крайнего напряжения, боясь неверным словом обидеть Глостера, поэтому обдумывал каждую фразу, — не обижайся, но мне кажется, там все не так просто. Как по мне, император попросту устал от своей взбалмошной дочери. Но и кому попало он принцессу отдавать не хочет. Оттого и устроил это состязание мастеров. Ты знаешь правила?

— Каждому мастеру дается задание, которое он должен выполнить до начала дня Превознесения Отца.

— До конца года, — кивнул человек, — только я слышал, что неугодным дают такие задания, которые не все Боги, да прибудет с ними Отец, могут выполнить. Бриксу, мастеру-оружейнику, приказали выковать такой доспех, который будет неуязвим против любого вида оружия. Вайлегону из Трилистья, мастеру-рыболову, велели поймать рыбу, что сможет накормить весь Ильтерстоун, Аадгору, мастеру-алхимику, сказали сварить зелье…

— Что бы мне ни ответили, это единственный способ добиться руки Грофелии.

— Руки, но не сердца. А если ты не добьешься сердца принцессы, то и рука тебе не будет нужна, — заметил Джейсе.

— Сколько плыть до столицы? — Решил поменять тему разговора Глостер.

— Пару дней, при хорошем ветре.

— Надеюсь, мы не собьемся с пути. До начала дня Превознесения Отца осталось не так много времени.

— Я с закрытыми глазами найду дорогу к Ильтерстоуну, — самодовольно заявил человек. — Не успеешь и глазом моргнуть, как увидишь вдалеке своды самого старого города в Верравии.

И он оказался прав. Подгоняемая могучим восточным ветром к полудню второго дня лодка контрабандистов обогнула центральную гавань и пристала к рыбацкому поселку с севера. Джейсе говорил, что с «центрального входа» соваться нет смысла, потому что его там не очень жалуют, тутже подобных «джентльменов удачи» было вдоволь, и им было легко затеряться.

Даже здесь, в квартале нищих оборванцев, Глостера поразил размах столицы. Повсюду сновали лоханки, мелкие суденышки, длинные лодки, подобные их, и могучие галеры. Пахло просмоленными канатами, задеревеневшими от пота рубахами и смрадом разделываемой рыбы, от которого кружилась голова. Даже в родном Бампасе, не славившимся чистотой и закованном в недрах горы, воздух, казалось, был чище. Хибары здесь были беспорядочно натыканы на каждом свободном клочке скалистой суши, сараи и пристройки оказались забиты многочисленными попрошайками, ходившими за каждым новым прибывшим и клянчившими монетку.

— Ну вот мы и добрались, Глостер, — сказал Джейсе, как только они ступили на деревянные подмостки, — тебе наверх, ко дворцу. Думаю, ты не заблудишься.

— А вы… вы не пойдете в город? — Было заметно, что гном весь путь волновался. И чем ближе они подходили к столице, тем сильнее нарастала тревога в его глазах, пока лицо его по цвету не стало серее каменных башен столицы.

— Нет, в город нам путь заказан, — усмехнулся человек, — чем дольше контрабандист на берегу, тем больше вероятность провести следующее утро в кутузке. Мы загрузимся товаром и сразу отплывем.

— Что ж, тогда прощайте.

Глостер нерешительно протянул руку, и человек ее с улыбкой пожал. После Палец-в-рот-не-клади повернулся к драманам, привязывающим лодку, и нерешительно помахал рукой.

— Эй, гном! — Окликнул его Брадл, когда Глостер почти покинул причал. — Если ничего не выгорит, или ты сам поймешь… что это… ну не стоит оно свеч, то мы здесь до вечера. Нам бы пригодился такой ловкач, как ты.

Коротышка улыбнулся и кивнул. Хотя он точно знал, что не вернется.

Столица не переставала удивлять маленького гнома. Нет, Глостер в последние года много путешествовал, в отличие от своего же отца, старого пройдохи Палец-в-рот-не-клади Старшего, всю свою жизнь прожившего в Бампасе. За десять лет он побывал на Тиире, родине фейр; больше года жил в северных болотах вместе с коренными голгорами, чтящими старые обычаи и презирающими Империю; вдоль и поперек облазил Тойрин, встречая многочисленные народности варваров; даже плавал на загадочную Эльду… В общем, даже для рядового человека, не то что для гнома, Глостер был очень любознательным путешественником. Но подобным великолепием, которое он встретил в столице, не мог похвастаться даже Локтр.