Когда согласованный текст был перепечатан на компьютере (Жанна Романовна в это время готовила яичницу из четырех яиц, потому что оба проголодались, ничего более существенного, чем яйца, в холодильнике не обнаружилось, а яиц оказалось всего пять, одно решено было оставить Мерсову на завтрак), стороны сели друг перед другом за пластиковым кухонным столиком, впервые за последние часы посмотрели друг другу в глаза и неожиданно почувствовали, что совместная работа произвела странный эффект — независимо от их желания возникло притяжение: притяжение мыслей, взглядов и даже, как ни сопротивлялся этому Мерсов, притяжение тел тоже возникло, а может, оно появилось прежде всего; он с удовольствием смотрел на свою гостью — мужским взглядом, оценивающим и оценившим, он видел под натянутой материей упругие соски, а в глазах этой женщины прыгали чертики желания, да, да, прыгали, и пусть она говорит, что ненавидит его, но чертики в ее глазах все равно прыгали — даже если он выдавал желаемое за действительное.

Мерсов положил свою ладонь поверх ее руки, когда она потянулась за хлебом, и женщина руки не отдернула, даже не попыталась, а потом их пальцы случайно соприкоснулись, когда он передавал ей сахарницу, и еще несколько раз возникало нечто неопределимое, без физических прикосновений, но чувственное и влекущее.

Между тем разговор шел жесткий и совершенно не соответствовал возникавшей близости.

— Почему вы так поспешно дали согласие отформатировать диск? — спросила Жанна Романовна. — Нужно было выяснить — или хотя бы попытаться это сделать, — с какого компьютера произведена хакерская атака.

— Это невозможно, — заявил Мерсов. — То есть мне это было не по силам, Сергей ничего такого не предложил, диск, по его словам, был безнадежно испорчен… Послушайте, может, файлы с компьютера вашего мужа тоже исчезли из-за атаки?

— Чушь, — отрезала Медовая.

— Кому, — воскликнул Мерсов, — кому все это было выгодно?

Медовая впервые за весь вечер промолчала — по ее мнению (и Мерсову не нужны были уши, чтобы это услышать), выгодно все произошедшее было только и исключительно Мерсову.

И тогда, отчаявшись найти хоть какую-то логику в цепи бессмысленных событий, Мерсов воскликнул (Медовая уже встала из-за стола и искала что-то в косметичке):

— Если бы не этот проклятый роман, ваш муж был бы жив!

Медовая ничего не ответила и на это восклицание, она больше не смотрела в сторону Мерсова, собиралась быстро, на предложение проводить ответила коротким «Спасибо, сама» и уже около двери сказала:

— Ваши слова можно расценивать как признание?

И ушла, тихо закрыв за собой дверь.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Опять винчестер полетел? — спросил Сергей, когда Мерсов взял его за локоть в подъезде и с просительными интонациями принялся говорить что-то о необходимости и одновременно невозможности получения информации.

— Нет-нет, — сказал Мерсов. — С компьютером все о’кей. Я хочу…

— Если вы хотите выяснить, — догадался Сергей, — кто на ваш комп порчу навел, то можно попробовать.

— Да? Я в этом не разбираюсь, но информации на жестком диске уже нет…

— Обижаете, Владимир Эрнстович, — выпятив губу, сказал Сергей. — Конечно, я сохранил что мог. Почтовые установки уцелели, иначе как бы вы с нового «винта» свою почту читали?

— Черт, — сказал Мерсов, — я и не подумал.

— Так чего вы хотите? — деловито продолжал Сергей. — Сыщики идут по следу компьютерных взломщиков?

— Примерно. Ты можешь выяснить, с какого компьютера прошла атака?

У Сергея заблестели глаза — в фигуральном, конечно, смысле, но Мерсову показалось, что в полумраке подъезда зрачки у парня действительно сверкнули, будто изнутри вырвался на короткую секунду яркий светлый луч.

— Не сейчас, — с сожалением сказал Сергей. — До вечера занят. Дела.

Сказано это было с таким видом, будто дела у него были по меньшей мере связаны с государственной политикой или принятием основополагающих жизненных решений.

— Девушка? — спросил Мерсов, но Сергей не поддался на провокацию.

— Вечером вы дома? — спросил он. — Если я зайду в семь — нормально?

— Нормально, — согласился Мерсов.

До семи он успеет сделать еще одно дело. Искать эту женщину Мерсов не собирался. Но, может, в Интернете что-то есть на Ресовцева, он ведь работал где-то, имел даже степень — так, во всяком случае, можно было заключить со слов этой женщины, — писал научные работы, обзоры какие-нибудь…

Поднявшись к себе, Мерсов рассовал по полкам холодильника принесенные из магазина продукты, переоделся, просмотрел газеты и журналы. И подумал вдруг, что если бы Жанна Романовна сейчас сидела рядом на диване, или хотя бы чуть поодаль на стуле, или в кресле у журнального столика, то он не был бы сейчас так раздражен и не ощущал бы в душе раздвоенности: надо в конце концов признаться — он хотел ее видеть, но чтобы она не задавала вопросов, а молча сидела и смотрела на него, и ждала его решений, его поступков.