Я и представить себе не мог, как же я ошибался!

Теплая вода, гидромассажный душ... Хорошо! Не нужно никаких джакузи, купите себе насадку за сто рублей, и вот у вас в ванне и жемчужные пузырьки, и упругие струи — полный комплект ванных удовольствий. За сто рублей.

Шляпа не помогала. Может, все дело в том, что к ней требовалась сигара, но я не курю. Поэтому никаких интересных мыслей не возникало. Зато возник звонок в дверь, который был явно некстати.

Я с сожалением выбрался из ванны, обмотал себя вокруг бедер махровым полотенцем и пошел в прихожую, гадая, кто бы это мог быть.

— Андрюш, это я! — закричала из-за двери Лена.

Пришлось открыть. Она изумленно посмотрела на меня, а потом пробормотала:

— Ты чего это... в шляпе и полотенце?

— А ты? — спросил я. — Мы ведь договорились встретиться завтра, после твоего дежурства.

Лена сняла вязаную шапочку, изумление в ее глазах сменилось настороженностью. Ее волосы, остриженные после нападения, чуток отросли, и эта короткая прическа чертовски шла девчонке.

— Ты что, не рад мне?

— А ты как думаешь? — Я обнял ее, поцеловал.

— Тогда скажи, почему в шляпе сидишь в ванной?

— Ладно, так уж и быть... По телевизору показывают, как американские сыщики сидят в ванне в шляпе и с сигарой. Это помогает им расследовать жуткие преступления. Я решил последовать их примеру, а вдруг повезет?

— Но ты же не куришь!

— Да, но шляпа-то у меня есть. Вот сижу и жду, когда появятся умные мысли.

— Появились?

— Да откуда? Я теперь думаю, что дело не в шляпе, а в сигаре. Но тут ничего не попишешь.

— Слушай, ты классно выглядишь в полотенце! Прямо... куда там каким-то паршивым Сталлонам!

— Спасибо за комплимент. Наверное, потому, что я в шляпе.

— И шляпа тебе идет.

— Спасибо, Леночка, ты мне льстишь. Скажи, ты что принесла Борьке?

— Бананы. Но отдай ему сам, я тоже хочу в ванну, прямо сейчас, просто даже немедленно.

Лена протянула мне связку бананов, сняла дубленку, бросила ее на тумбочку в прихожей, стащила сапоги и направилась в ванную. Я очистил один экзотический плод, откусил несколько кусочков и отнес Борьке. Он любил бананы, а я нет.

Когда я вернулся в ванную, Лена уже сидела в горячей воде и призывно смотрела на меня. И как это она успела так быстро раздеться — уму непостижимо. Пришлось сбросить полотенце и присоединиться к ней. Шляпу я тоже снял, поскольку думать о делах не собирался.

Сказать, чем мы занимались в ванной?

Ни за что не догадаетесь!

3

В десять утра, когда Лена кормила меня оладьями со сметаной (Борьке тоже понравились), в дверь позвонили.

— А вот и Сырник, — сказал я и пошел открывать.

— Подожди, Андрей! — крикнула Лена, поплотнее запахивая на своих аппетитных бедрах (куда там оладьям!) полы моего серого халата и приглаживая свои короткие волосы.

По правде сказать, мне больше нравилось, когда халат не слишком плотно запахнут: сидишь себе, смотришь, нет-нет да и увидишь то, что делает нашу жизнь хоть немного осмысленнее. Но увы... Все хорошее когда-то кончается.

Сырник ввалился в квартиру и сразу заорал:

— У тебя есть какие-то версии, Корнилов?! Ты уже знаешь, что будем делать?

— У меня есть кое-что более приятное, — сказал я. — Для меня. А именно — красивая девушка.

— Дурак, — сказал Сырник и без приглашения рванул на кухню.

— Привет, Олег, — сказала Лена. — Оладьи будешь?

Сырник остановился у двери, неуверенно пожал плечами, глядя на Лену. Я знал, что он сейчас скажет: «Везет же дуракам», — это он всегда говорил, когда вспоминал о моих подругах. Но Сырник сказал другое:

— Слушай, Ленка... ты прямо как эта... Хамадака.

Лена удивленно уставилась на него.

— Кто-кто?

— Неправильно, да? Ну эта... Хадамака, только лучше.

Лена засмеялась, а я втолкнул Сырника на кухню и решительно сказал:

— Все, Олег, никаких политических заявлений, а то демократическая общественность нас не поймет. А у них свои законы, свои представители по всей стране... Ты давай присаживайся лучше к столу. Извини, сырников мы сегодня не едим, но оладьи у Лены получаются ничуть не хуже, чем она сама.

— Какого черта я спешил? — разозлился Сырник. — Так бы и сказал вчера, что у тебя с утра будут... оладьи!

— Если б сказал, ты бы в девять приперся, — парировал я. — Людмила-то не балует оладьями.

— Сказал бы я тебе, да нельзя при девушке. Ладно, давай свои оладьи и рассказывай, — Сырник плюхнулся на табуретку.

— Я — давать, а ты — рассказывать, — со смехом распределила обязанности Лена.

— Только оладьи, — строго сказал я.

— А рассказывать будешь... тоже про оладьи? — сквозь смех проговорила Лена.