— Ты меня слишком плохо знаешь, брат Симон, — я спокойно улыбаюсь, принципиально не поддаваясь на его дешевую провокацию. Вывести меня из равновесия криком у него не выйдет.

Серж некоторое время сохраняет молчание.

— Как ты их удержишь от бунта, Леон? — задает он вопрос.

— Обещанием золота, — ровным тоном отвечаю. — Генерал Кнут ведь нанимает наемников для своей кампании?

— Нанимает, — медленно кивает Серж. — Тогда с этой минуты ты отвечаешь за каждого из них. Лагерь они будут ставить в стороне от нашего, на марше — идти на безопасном расстоянии. И ты всё это время будешь находиться с ними.

— Хорошо, мастер, — коротко киваю.

Чувствую: впереди мне предстоят невероятно жаркие денечки.

Бегуны расходятся по своим позициям. Пока мы ждем горцев с обещанным транспортом, я с Кирой подхожу к Лине и Рите.

— Все точно целы? — с тревогой спрашиваю.

— Как там Тимур? — тревожится Кира.

— Жить будет, зелья Раны уже поставили его на ноги, — выдыхает Линария, а затем переводит взгляд на меня: — Вальд, ты как всегда в своем репертуаре! Опять учудил нечто невообразимое!

— Я ничего не учудил, а проявил инициативу и набрал добровольцев на службу Короне! — возмущаюсь я, деловито поправляя топор за поясом.

— Как бы вся эта твоя самодеятельность не обернулась нам боком! — Линария нервно скрещивает руки на груди.

— Да всё будет в порядке, — отмахиваюсь.

Хотел бы я сам в это верить, конечно.

Вскоре горцы пригоняют повозки, запряженные низкими выносливыми горными лошадьми. Вождь Сив приводит с собой около тридцати вооруженных воинов — весь уцелевший остаток своей банды. Я тут же беру командование на себя и велю им помогать перегружать провиант, палатки и прочее снаряжение с наших разбитых повозок в новые.

— Отправляемся в путь, — распоряжается подошедший Серж, оценив готовность обоза. — Раненых, у кого еще нет сил идти самостоятельно, грузите в повозки. Горцы пусть идут в авангарде, перед основной колонной. Леон, ты идешь с ними.

Ну да, ну да. Куда ж теперь я денусь.

Я отхожу к Сиву и велю его людям выстраиваться в поход. Оценивая свою новую «армию», я понимаю главную проблему: у них нет собственных грузовых повозок, а значит, нет и запасов еды на тридцать ртов. Вскоре мне придется выпрашивать пайки у Сержа, что мастера точно не обрадует. В целом горцы выглядят как классические оборванцы — немытые, одетые в разномастное рванье. Зато оружие содержат в более-менее рабочем состоянии, да и лошади, хоть и тощие, но явно привыкшие к суровым переходам.

Мне даже выделяют одну горную лошадку. Я забираюсь в седло и теперь еду вровень с Сивом на самом острие колонны. Рядом же едет и Трига Рыжая Коса в мехах.

Вот тебе и стремительный карьерный рост в Гильдии.

Проглядываю стату:

[ПУТЬ: ГОНЕЦ — Стадия 2: «Нашел ритм»]

Активные каналы: 11/100

Прогресс до стадии 3: 18%

Двигаемся помаленьку.

Тут марш внезапно стопорится. Один из дикарей, ехавший позади, равняется с Сивом и что-то быстро и возбужденно лопочет ему.

— Предводитель Леон, нужен привал, — заявляет вождь, натягивая поводья.

— Мы же только что двинулись, — раздраженно замечаю я. Остановка авангарда на узкой тропе ломает весь ритм движения обоза.

— Видимо, Горх и Пурк снова что-то не поделили, — хрипло хохочет подъехавшая Трига, ничуть не смущаясь внезапной задержки.

— Верно. Будет смертельный поединок, — буднично констатирует Сив, словно речь идет о перекуре.

— Смертельный? — я приподнимаю бровь. — И часто вы так свои проблемы решаете?

— Раз в десницу стабильно бывает, — Сив уже спокойно слезает с седла. — Таков суровый закон. Если оба воина хотят драться насмерть, то даже сами боги не смеют останавливать их клинки. Вождю остается только судить схватку и отдать победу тому, кто выживет.

«Что за беспросветный бред», — хочется мне заорать в голос, но я лишь вздыхаю и тоже слезаю с лошади. Раз мы встали как вкопанные, то и колонна Гонцов сейчас неизбежно остановится. И выслушивать обоснованное недовольство мастера Сержа за срыв марша придется именно мне, как командиру этих идиотов.

Два бородатых горца уже выскочили на открытое пространство. Они яростно потрясают оружием, бешено глядя друг на друга, а остальные дикари радостно собираются в кольцо, предвкушая зрелище.

— А из-за чего, собственно, распря-то? — обреченно спрашиваю я Сива, подходя к импровизированной арене.

— Да они еще с прошлого новолуния собачатся, — отвечает Сив. — Горх заявил, что снег на вершинах белый, потому что это замерзшее молоко коз богов. Пурк уперся, что это перхоть ледяных великанов. Ни один не хочет уступать, оба считают друг друга идиотами. Слова кончились, осталось только железо.