– Солнышко, мне правда нужно спешить! У меня билеты на определённое время. Я забегу домой, соберу вещи в твою красную сумку с зайчиками. Тётя Галя заберёт вас с Ритой из школы, найдёте домой, возьмёте Джека, его корм и сумку. Я постараюсь вернуться как можно скорее! Слушайся тётю Галю, а если что - обращайся к тёте Варе, не бойся. Она поругалась со мной, а не с тобой. Она любит нас, несмотря ни на что.

– Хорошо, - грустно кивнула дочь.
– Я буду скучать.

– Я тоже, родная!
– Я прижала кудрявую головку Ани к себе и поцеловала в макушку.
– Всё, пока. Иди учись. Я позвоню.

Из школы я выходила с тяжёлым сердцем. Лететь на самолёте - да ещё по тому же маршруту, что и Артём, - было страшно до дрожи. В голову лезли дурацкие, навязчивые мысли: а увижу ли я ещё когда-нибудь свою дочку? Собрав волю в кулак, я отогнала их прочь.

Сначала я собрала Анины вещи, потом взялась за свои. Захватив лишь самое необходимое, я уместила всё в простую дорожную сумку. Тащить с собой громоздкий багаж не хотелось - всё равно я улетала всего на несколько дней. Да и если что-то срочно понадобится, всегда можно купить на месте.

В городе я сразу поймала такси, чтобы не опоздать на рейс. Всю дорогу до аэропорта меня трясло, тошнило, а в желудке залёг тяжёлый холодный ком.

Расплатившись с водителем, я влилась в гудящую толпу, добралась до стойки регистрации и предъявила паспорт. Строгая сотрудница несколько раз внимательно посмотрела то на меня, то на фото и, наконец, поставила штамп. Под недоуменными взглядами окружающих (кто же летит за тридевять земель с одной небольшой сумкой?) я сдала свой скромный багаж и направилась в зал ожидания.

Устроившись в кресле, я достала телефон и позвонила Галине. Услышав, что они уже дома и всё в порядке, а на фоне звонко смеются девочки, я вздохнула с облегчением. Хорошо, хоть там всё спокойно. Теперь бы и самой успокоиться!

До вылета оставалось сорок минут. Моя привычка всегда приезжать заранее иногда очень мешала.

Чтобы отвлечься, набрала номер Петренко. Долго слушала гудки, пока наконец не раздался его усталый голос:

– Алло.

– Здравствуйте, это Саша Сергиенко.

– Узнал, - буркнул Михаил Сергеевич.

– Эх, жаль, не быть мне богатой!
– пошутила я, а затем спросила серьёзно: - Как Павел?

– Без изменений, - вздохнул следователь.
– Состояние стабильно тяжёлое, без сознания, на аппарате жизнеобеспечения.

– Ужасно… - прошептала я.
– Такой молодой… Зачем? Что говорят родственники?

– Да ничего не говорят!
– с раздражением ответил Петренко.
– В шоке. Тётка дежурит у реанимации, на работу не ходит. Лиза на любые вопросы отвечает рыданиями. Очень эмоциональная девушка.

– После такого кто угодно станет эмоциональным!
– вступилась я за Лизу.
– Попробуйте поставить себя на её место!

– Мне и на своём несладко!
– огрызнулся следователь.
– Начальство требует версию, а я, честно говоря, не понимаю, как можно умереть во второй раз! Вот тебе и «двум смертям не бывать» - оказывается, ещё как бывать!

– Вы же не думаете, что Людмила воскресла, выбралась из океана, вернулась и была убита?
– хмыкнула я.
– Разгадка где-то рядом…

– Рядом-то рядом, да где именно… - вздохнул Михаил Сергеевич и насторожился: - А вы где находитесь? Что это за шум?

– В магазине!
– поспешно соврала я, не желая признаваться, что лечу в Благовещенск. А то ещё начнёт, как Варя, отговаривать.
– Ладно, если будут новости о Павле - звоните! Вы же обещали? А мне пора. До свидания!

Я прервала разговор, убрала телефон в карман джинсов и глубоко вздохнула.

Среди нарядно одетых женщин в платьях и красивых брючных костюмах, выглядывающих из элегантных пальто и шуб, я, наверное, выглядела белой вороной. На мне были потрёпанные джинсы, сапоги на плоской подошве и чёрная куртка. Волосы, собранные под шапкой, и мой небольшой рост завершали впечатление - я смотрелась почти подростком. Вообще, мне редко дают мои годы. Обычно окружающие считают, что мне не больше двадцати четырёх. Возможно, лишь глаза выдают настоящий возраст - усталые, настороженные, недоверчивые…

Прервав размышления, я взглянула на табло: шла посадка на мой рейс. Я поспешила занять место у иллюминатора.

Лёгкое головокружение накатило, едва я уселась. «Успокойся, - приказала я себе.
– Главное - не думать о высоте и о том, что держит в воздухе эту махину». Но стоило мне закрыть глаза, как в голову полезли самые страшные мысли. Я зашептала все известные молитвы, однако страх не отпускал.

Самолёт взлетел. Я мельком глянула в иллюминатор на быстро удаляющиеся огни полосы, тут же отвернулась и вцепилась в подлокотники, учащённо дыша. Появившаяся стюардесса, произнеся приветственные слова, бросила на меня встревоженный взгляд.