Шрифт:
— Но не над тобой.
Он кивнул. Без сомнения, мы созданы друг для друга.
Затем он опрокинул водку одним махом, спросил:
— Что я могу тебе достать, мистер Уличный Боец?
Я наклонился поближе, сказал, что мне нужен пистолет.
Его мобильный зазвонил, но он проигнорировал его, сказал:
— Пожалуйста, пройдём в мой офис.
Я последовал за ним на улицу и вверх к церкви в Солтхилле.
У него был потрёпанный фургон, он отпер его и сказал:
— Пожалуйста, зайди.
Мы сели, и он достал сзади тяжёлый свёрток, завёрнутый в ткань, и развернул его, обнажив Глок, Беретту и Браунинг Автоматик. Оружейный магазин на колёсах. Тот факт, что его бизнес находился прямо рядом с церковью, казался своего рода ирландской извращённой логикой.
— Ты не боишься, что фургон украдут? — спросил я.
Он снова обнажил свои зубы и, клянусь, прорычал:
— Кто посмеет украсть у меня?
Как будто у меня была инсайдерская информация.
Чтобы отвлечь его, я спросил цену Глока, и она оказалась высокой.
— Дорого, — сказал я.
Он пожал плечами — типа «не говори».
С полной обоймой патронов это стоило больше, чем я ожидал заплатить, но что поделать, не могу же я воспользоваться Жёлтыми страницами.
— Откуда ты знаешь, что я не полицейский? — спросил я.
Огромный смех.
— Ты?
Я не стал спрашивать его, что он имеет в виду.
Он указал на мой наушник:
— Ты плохо слышишь?
— Я слышу то, что важно.
Это его заинтриговало.
— Как ты можешь отличить?
Я не мог, но решил его обмануть.
— Дело не в том, что говорят, а в том, как ведёт себя говорящий.
Чушь, правда?
Но он купился по-крупному, сказал:
— Мне это нравится. Можно мне это использовать?
Господи.
— Без проблем, — сказал я.
Очередной громовой смех. Может, мне стоит переехать в Восточную Европу, стать стендап-комиком.
— Спасибо за твоё время, — сказал я.
Он протянул руку, и мы пожали.
— Вы мне нравитесь, мистер, вы меня смешите. Эта страна меня так не смешит.
Рискуя показаться дзен-мастером, я ответил:
— Ты смотришь на неё неправильно.
Он задумался, затем спросил:
— И как же, как на неё смотреть?
— Так, как будто это не имеет значения.
Не совсем уловив это, он спросил:
— А это имеет значение?
Я вылез из фургона, закончив:
— Как только выясню, дам тебе знать.
Мне также нужен был кто-то, с кем можно поговорить.
Раньше я всегда просто бросался вперёд, игнорируя советы, действуя на ходу. И, конечно, я пил. Кому нужны советы? Бухло давало мне все сумасшедшие предложения, которые я мог выдержать.
Теперь трезвый или сухой — неважно — возможно, пришло время получить помощь. Ридж отпадала. Мы были так заперты в битве, что она не поможет, а если бы узнала, что я купил пистолет, она бы меня арестовала.
Джеф, мой лучший друг, пропал без вести. С тех пор как я стал причиной смерти его ребёнка, он исчез с лица земли. Все мои попытки найти его провалились.
И всё. Дожить до моего возраста и не иметь никого, ни одной души, которой можно довериться, — это позор и свидетельство того, какой ценой обошёлся мне мой образ жизни. Я подумывал позвонить Джине. Я определённо что-то к ней чувствовал. Я больше не знал, что такое любовь — если вообще когда-либо знал, — но пока я не разобрался с семьёй убийц, я решил подождать.
Оставался Стюарт, бывший наркоторговец. Вместо того чтобы анализировать это до смерти, я просто позвонил ему, и он сказал:
— Заезжай, я только что купил новый травяной чай.
Я мог только надеяться, что чай — это шутка.
Я зашёл в религиозный магазин по пути. Один есть рядом с церковью Августинцев: много реликвий Святого Иуды, новенькие книги о покойном Папе. Я не мог найти то, что искал, как и U2.
Женщина за стойкой сказала:
— Я вас знаю.
Как припев моей жизни.
И никогда не воодушевляющий.
Она сказала:
— Я знала вашу мать.
Я ждал обычных панегириков, банальностей, панихиды о том, что она была такой святой, чуть ли не святой, и всей прочей херни. Я кивнул, думая: «Давай, беатификация, не томи».
Она сказала:
— Суровая женщина, ваша мать, но я не думаю, что мне нужно вам это говорить.
Я сразу проникся к ней симпатией, спросил:
— У вас есть крест Святой Бригитты?
Она улыбнулась улыбкой истинного тепла.