Она на мгновение задумалась, вглядываясь вдаль.

— Лучше, чем когда-либо за последнее время. Впервые за долгие месяцы я не думаю о том, что будет дальше. Я просто… наслаждаюсь моментом.

— Это дорогого стоит, — он кивнул. — Умение быть здесь и сейчас — редкий дар.

Элиана повернулась к нему:

— Вы научили меня этому. Не словами, а терпением. Тем, что не торопили.

— Я лишь создал условия, — Виктор слегка улыбнулся. — Остальное сделали вы сами.

Они помолчали, наблюдая, как солнце поднимается выше, заливая долину тёплым светом. Где-то внизу зазвучали голоса — крестьяне выходили на работу, скрипели колёса телег, мычали коровы. Жизнь шла своим чередом, размеренно и спокойно.

— А вот и мельница, — Виктор указал вдаль, где среди деревьев белели крылья старой мельницы. — Видите? Она почти не изменилась с моего детства. Я часто убегал сюда, когда хотелось тишины.

— Должно быть, это особенное место, — Элиана улыбнулась. — Расскажите ещё что-нибудь из детства. Что-нибудь, что не связано с титулами и обязанностями.

Виктор на мгновение замер, словно решая, стоит ли делиться таким личным. Потом его лицо смягчилось.

— Однажды я спрятал в дупле старого дуба коллекцию жуков, — сказал он негромко. — Хотел создать музей. Но через неделю все банки пропали — оказалось, их утащила белка. Я тогда ужасно расстроился, а отец смеялся и говорил, что природа всегда берёт своё.

Элиана рассмеялась — искренне, легко, как давно не смеялась.

— Представляю ваше лицо в тот момент!

— О, оно было весьма красноречивым, — он тоже улыбнулся, и на секунду в его глазах мелькнуло что-то мальчишеское, почти озорное. — Хотите, покажу то самое дерево? Оно всё ещё там, у восточной опушки.

— Очень хочу, — она кивнула, и в её взгляде появилось что-то новое — не просто доверие, а искренний интерес. — Пойдёмте?

— Конечно, — Виктор сделал приглашающий жест. — Тропа здесь хорошая, не заблудимся.

Они пошли дальше, уже не вдоль стены, а сворачивая к лесу. Солнце поднималось всё выше, согревая землю, а в воздухе пахло хвоей и прелой листвой. Элиана шла чуть впереди, то и дело оборачиваясь к Виктору с улыбкой, а он следовал за ней, стараясь не отставать, и в груди разливалась непривычная, но приятная лёгкость.

“Может быть, — подумал он, — всё действительно меняется к лучшему”.

А Элиана, вдыхая свежий утренний воздух, вдруг осознала, что впервые за долгое время чувствует себя не пленницей обстоятельств, а хозяйкой своей судьбы. И что рядом с этим человеком ей по-настоящему спокойно. Тропа, ведущая к восточной опушке, сперва шла вдоль замковой стены, а затем плавно сворачивала в лес. Земля под ногами была мягкой от опавшей хвои и прошлогодних листьев, а воздух — свежим и терпким, с лёгкой горчинкой еловых шишек. Элиана шла чуть впереди, время от времени оборачиваясь к Виктору с улыбкой, и её серое платье, казавшееся утром таким сдержанным, теперь играло серебристыми бликами в лучах солнца.

— Здесь так тихо, — прошептала она, замедлив шаг. — Даже птицы поют как-то по-другому.

— В этом лесу они знают, что их не потревожат, — Виктор остановился рядом, вглядываясь в глубину чащи. — Сюда редко кто заходит — разве что лесник да охотники раз в месяц. — Он указал вперёд: — Вон там, за тем поворотом, начинается самая старая часть леса. Там и стоит дуб, о котором я говорил.

Они свернули за поворот, и перед ними открылась небольшая поляна, окружённая вековыми деревьями. В центре, раскинув могучие ветви, стоял огромный дуб — его кора была покрыта глубокими трещинами, а нижние сучья напоминали корявые руки, протянутые к земле.

— Вот он, — Виктор подошёл ближе, провёл ладонью по шершавой коре. — Ему, должно быть, больше двухсот лет. Я помню, как отец показывал мне его в детстве и говорил, что этот дуб видел ещё прадеда нашего нынешнего короля.

— Он… величественный, — Элиана подошла и тоже коснулась ствола, ощутив под пальцами грубую текстуру. — Как будто сам лес говорит с тобой через него.

— Именно так я и чувствовал в детстве, — Виктор улыбнулся. — Тогда мне казалось, что в каждом дереве живёт дух, а этот дуб был их королём.

Элиана рассмеялась:

— А жуки в банках были его придворными?

— Разумеется, — он тоже рассмеялся. — Целый совет министров из жуков-носорогов и жуков-плавунцов.

— И белка, укравшая их, — коварная интриганка, свергнувшая монарха?

— Именно! — Виктор шутливо склонил голову. — Я даже сочинил тогда целую историю о её заговоре.

Элиана прислонилась к стволу, глядя вверх, на крону, где солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая на земле причудливые узоры.

— Как же хорошо здесь… — она закрыла глаза на мгновение, вдыхая аромат смолы и влажной земли. — Я почти забыла, каково это — просто быть где-то и ни о чём не думать.

В памяти всплыл образ: она держит за руку маленького мальчика с растрёпанными волосами и веснушками на носу. Он тащит её за рукав, показывая на бабочку, а потом вдруг замирает, заворожённо глядя на жука, ползущего по коре дерева.

— Когда мы с братом гуляли в лесу, он всё время находил что-то удивительное, — тихо сказала Элиана, открывая глаза. — То гнездо птицы, то гриб необычной формы… Ему всего девять, а он уже такой любопытный.

Виктор улыбнулся:

— Похоже, он унаследовал вашу наблюдательность.