Как и погрузочные доки в задней части здания, оборудование в главном зале склада установлено исключительно для вида, чтобы создать впечатление, что здесь и правда идет погрузка. Для полноты картины огромную базу заполняют несколько промышленных стеллажей высотой до потолка, и каждый загроможден горами ящиков, контейнеров и коробок. На всем «грузе» красуются логотипы разных брендов. Разумеется, только нижние полки заставлены реальными товарами, большинство коробок наверху пусты — они здесь лишь для того, чтобы поддержать иллюзию работающего склада. Не то чтобы кто-то посмел сунуть нос в мои владения, но я люблю быть готовым к тому, что кто-то случайно заглянет в открытые ворота.

— Все в порядке, сэр? — спрашивает Натан, пока мы идем к складским стеллажам справа от входа.

В глубине моего горла рождается низкий рык, и лишь годы самоконтроля и выучки позволяют мне сдержать его.

— Разумеется.

— Простите, что побеспокоил в такой час, — говорит он, пытаясь не отставать от моего быстрого шага. — Но водитель был не просто взволнован. Он настаивал, что ему необходимо поговорить с вами лично и передать записку прямо в руки. Я счел важным немедленно довести это до вашего сведения.

Именно. Я не контактирую напрямую с рядовыми сотрудниками, и все это знают. Тот факт, что Натан вообще счел нужным меня беспокоить, учитывая поведение и слова водителя, вероятно, означает, что «важным» тут и не пахнет. Что-то мне подсказывает: это связано с эсэмэской, которую я получил на прошлой неделе.

Эта хрень длится уже годами. Началось с сообщения с неизвестного номера на мой личный телефон: там было какое-то тупое стихотворение о падении империй. Я проигнорировал, решив, что это просто спам. Пока два месяца спустя местный праведник в костюме не заявился на один из моих терминалов с липовым списком нарушений техники безопасности и предписанием закрыть объект.

С тех пор мне пришла уйма сообщений с разных, неотслеживаемых номеров. Сначала по одному раз в пару месяцев. Но со временем частота возросла. За последние двенадцать месяцев пришло около дюжины.

Хотя мои люди не могут вычислить отправителя, я уверен, что это один и тот же парень. Каждая эсэмэска пропитана явным злорадством и в поэтической форме намекает на скорый крах моего бизнеса. Завуалированные угрозы о том, что с тем или иным моим проектом случится беда.

Растаможка импорта — отклонена. Многомесячные торги о покупке мелкой логистической фирмы — сорваны за час до объявления победителя. Мои фуры выбирают для «выборочных» проверок на границе, даже после того, как нужные деньги за то, чтобы этого не случилось, уже перекочевали в нужные карманы.

Я потратил кучу денег, пытаясь вычислить этого ублюдка. Пока безрезультатно.

Последнее сообщение пришло неделю назад, и это был все тот же загадочный рифмованный бред:

10:10 Неизвестный:

«Твой замысел хитер и план безупречен,

Но крах неизбежен и скоротечен.

Маршруты и шины, что ты так берег,

Теперь под пятой других, вот итог.

То, что таилось, скрыто от глаз,

Нашло новый взор и цель сейчас».

С каждым новым сообщением этот ублюдок становится все более поэтичным и все менее вразумительным.

Миновав последний ряд стеллажей, я выхожу в открытую зону, куда заезжают для погрузки некоторые из наших фургонов. Чуть в стороне находится небольшая площадка, где мы ставим следующие в очереди машины. Сейчас там ждут несколько штук.

— Где водитель? — спрашиваю я.

— Бокс номер четыре. — Натан кивает в нужном направлении. — Он ждет вас, сэр.

Мои шаги эхом разносятся по бетону, пока я приближаюсь к машине, на которую указал Натан. Как и у всех остальных в моем автопарке, борта грузового отсека и двери кабины этого в остальном белого фургона украшены темно-синим логотипом «Руффо Энтерпрайзис». Идентичный внешний вид — это неспроста. Интерьеры тоже одинаковые. Обивка. Детали приборной панели. Все унифицировано. Все фургоны выглядят одинаково. Тягачи и другие типы машин — тоже. Даже марка шин стандартная. Никаких других наклеек. Никаких бортовых номеров. Никаких опознавательных знаков автопарка. Единственный способ визуально отличить один грузовик или фургон от другого — по номерным знакам.

Для управления автопарком это может быть настоящей головной болью. Но в моем безумии есть метод. В этом бизнесе — не в глобальном транспортном конгломерате, а в другом предприятии — сохранять низкий профиль крайне важно. Чем больше грузовики и люди похожи друг на друга, тем лучше. Если никого нельзя опознать, никого нельзя и выделить. А если нельзя выделить, значит, и не остановят. Вот почему унификация так важна. Вся операция сливается с фоновым шумом. Просто еще одна колонна, еще один маршрут, еще одна смена. Это простейшая форма защиты у всех на виду. Не потому что это умно, а потому что это до одури скучно. Взаимозаменяемо. Неприметно. Не запоминаемо. А в нашей сфере — незаменимо.

Подойдя к четвертому боксу, я слышу «добрый день, сэр» от мужчины лет тридцати, одетого в темно-синие штаны карго и такую же футболку с логотипом компании. Он гладко выбрит, а его волосы подстрижены коротко, как и у всех остальных водителей в моем штате. Как и в случае с оборудованием и униформой, от всего персонала требуется соблюдать единообразный внешний вид.

Сцепив руки перед собой, парень нервно мнет в пальцах обязательную бейсболку, наблюдая за моим приближением.

— Показывай, — требую я, не повышая голоса. Мой ровный тон скрывает истинную степень моего раздражения.