Затем они подошли к площадке для тренировки кавалерии. Здесь десять всадников из турмы в тридцать эквитов, расквартированных в форте, выполняли команды своего декуриона. Командир орал на римских кавалеристов, которые в одних сапогах и туниках отрабатывали заскок в седло и соскок обратно, повторяя движение снова и снова.

— Давайте, парни, в темпе! — рявкнул декурион. — Если вы сейчас не можете сделать это слаженно, то в полном доспехе и подавно не справитесь!

Паво мысленно посочувствовал им, а затем снова перевел взгляд на центуриона Кводрата. Огромный галл с густыми светлыми усами распекал разношерстную группу из полусотни юнцов еще более свирепо. Паво усмехнулся, приберегая сочувствие уже для этих ребят, и шагнул было вперед.

— Осторожно! — взвизгнул Сура, шлепнув ладонью Паво в грудь.

Паво застыл как вкопанный: мимо с грохотом пронеслись остальные двадцать эквитов в полной экипировке — кольчуги, железные шлемы, рубиновые плащи, иней, летящий из-под копыт. Они гнали коней вокруг тренировочного поля, перепрыгивая через поднятый деревянный брус на дальней стороне, прежде чем зайти на новый круг. На этот раз при их приближении декурион повернулся к ним и проревел:

— Конные лучники, залп!

При этих словах замыкающая десятка сорвала луки со спин и развернулась в седлах, не отставая от передового десятка. Они навели прицел на истерзанный столб в центре поля и, как один, выпустили стрелы. Десять стрел ударили в цель, выбив в воздух щепки.

— Тридцать человек, — пробормотал Сура, — когда нам нужны сотни.

В стороне от поля небольшая кучка готских федератов наблюдала за своими римскими соратниками, переговариваясь на родном языке. Вступая на римские земли и на службу, эти люди клялись в верности империи; одни служили легионерами, другие — как эти — сохраняли готские доспехи и облик, служа конными разведчиками. За время службы в легионах Паво встречал среди них и добросердечных воинов, но не меньше попадалось и тех, у кого черная кровь. Они казались безучастными к происходящему, и это раздражало его. Впрочем, подумал он, эта шайка может тренироваться с легионом каждый день до потери пульса, но лишь невзгоды битвы покажут истинный цвет их сердец.

Наконец они добрались до площадки, где тренировались новобранцы. Паво перешагнул через распластанного на земле юнца, который тяжело дышал и отполз к восточному краю поля, чтобы сплюнуть кровь в грязь. Легионер оглядел свежее пополнение — задыхающихся, краснолицых парней: кого-то наскребли с пограничных ферм, других, городской сброд, вытащили из трущоб.

— Неужели мы были такими же жалкими? — он вскинул бровь.

— Ты был, — парировал Сура и ухмыльнулся. — Ой, расслабься, — продолжил он, указывая на громадную фигуру, возвышающуюся посреди новобранцев. — Центурион Кводрат живо научит их драться как львов!

Словно по команде, галльский центурион с грохотом ударил деревянным тренировочным мечом по умбону своего щита и взревел:

— На сегодня хватит! Сил моих больше нет смотреть на ваши бабские пляски! В строй, девки! Живее!

Один пухлый новобранец подвернул лодыжку и рухнул на землю с пронзительным визгом. Кводрат покачал головой и потер глаза большим и указательным пальцами.

— Во имя Митры! Разойдись!

Паво не смог сдержать улыбку, вспоминая собственные дни в шкуре новобранца.

Наконец рекруты, толкаясь, побрели к форту, сохраняя некое подобие строя. Кводрат подошел к Паво и Суре, все еще качая головой.

— Даже вы двое были не таким дерьмом, как эти, — рассеянно пробормотал он, провожая взглядом последних уходящих в ворота.

Сура нахмурился от возмущения, но великан продолжил:

— И я пропустил все эти вылазки за реку только потому, что, видите ли, лучше всех подхожу для муштры новичков. Да я им этот сапог в задницу засуну…

Паво наклонился вперед и кашлянул, возвращая внимание Кводрата к себе.

— Митра! Ты что, купался в эле? — Кводрат отшатнулся от тяжелого перегара, исходящего от Паво.

— В городе беспорядки, господин, разнимал драку пьянчуг.

— Им что, заняться нечем, кроме как хлебать эль до полудня? — задумчиво произнес Кводрат, затем вскинул бровь, поджал нижнюю губу и наклонил голову, словно взвешивая логику горожан.

— Эм… господин, вы нас искали? — спросил Паво.

Кводрат мгновение смотрел на них невидящим взглядом, затем щелкнул пальцами.

— Да, искал, — он кивнул в сторону берега Данубия и ухмыльнулся. — Вам это понравится. Идемте.

Он поманил их за собой по грязной тропинке, петляющей к берегу реки.

Они направились к качающемуся деревянному сооружению, переброшенному через реку. Понтонный мост был собран из останков флота Классис Мезика: гниющие корпуса трирем связали веревками и накрыли настилом. На ближнем конце моста возвели крепкий каструм; деревянная конструкция служила одновременно предмостным укреплением и малым фортом. Сам мост казался невероятно длинным — мощное течение реки изогнуло его в пологую дугу. Всё это было создано ради того, чтобы Рим мог быстро реагировать на проблемы в землях Фритигерна. Такова цена перемирия, подумал Паво.