— Приказ об отправке пришел напрямую от дукса Вергилия, который отсиживается в безопасности на своей вилле, за много миль к югу. Что мы можем сделать, когда зависим от прихотей такого глупца?

Паво нахмурился. Он никогда лично не встречал магистра милитум по Иллирику, человека, формально командующего всеми армиями Мезии и речным флотом. Однако он видел дукса во время его последнего визита в форт: жирный до неприличия, краснолицый и вечно трясущийся тип, который успокаивался, лишь осушив несколько кубков вина.

— Ого! — прощебетал Авит, прикрывая глаза от солнца и глядя в сторону форта. — Похоже, к нам подкрепление?

Паво и остальные обернулись. К воротам форта по южному тракту приближалась колонна. Во главе ехал отряд из полутора десятков всадников в отличных доспехах, за ними следовали две центурии легионеров со свежевыкрашенными синими щитами. Всадник, возглавлявший процессию, выделялся шлемом со старомодным и непомерно пышным гребнем из конского волоса; он что-то кричал караульным на надвратной башне. Часовой на стене указал на север, прямо на гигантскую баллисту. Командир кивнул, рявкнул приказ пехоте, и все, кроме десятка солдат, отделились и направились в форт. Оставшиеся десять легионеров и всадники двинулись к баллисте.

— Комитаты? — предположил Паво, заметив добротные чешуйчатые доспехи пехотинцев. — Я думал, их всех отправили на восток.

— Не всех, — со вздохом отозвался Кводрат.

— Господин? — переспросил Паво.

— Судя по этому нелепому гребню, я бы сказал, что это комес Лупицин. Он командовал полевыми армиями Фракии. До меня доходили слухи, что его оставили с парой центурий, пока его легионы отозвали на восток. И скажем так: император Валент оставил его здесь не просто так, — огромный галльский центурион закатил глаза.

— Ага, — добавил Авит, — я слышал о нем. Задница, которая не отличит рукоять спаты от острия, пока не засунешь ее ему в брюхо.

В этот момент молодой легионер, пошатываясь, выбрел с тренировочного поля прямо под копыта лошади всадника с гребнем. Тот хлестнул парня тростью; воздух разрезал резкий звук удара дерева по коже, за которым последовал вопль боли.

— Молчите, я сам с ним разберусь, — настоял Кводрат.

Паво наблюдал, как всадники приблизились и перешли на рысь; десяток легионеров догонял их бегом. Предводитель был облачен в устаревшую бронзовую мускульную кирасу и роскошный темно-красный плащ на шелковой подкладке. Он смотрел свысока, поджав губы; его пронзительные серые глаза изучали присутствующих. Холодный ублюдок. На мгновение у Паво мелькнула надежда, что это командир той же закалки, что и Галл.

Лупицин молча поднял руку, и свита замерла позади него. Он выехал вперед, важный, как павлин, оглядывая группу у баллисты и морща нос, словно угодил в открытое отхожее место. Он набычился и расправил плечи.

— Центурион Кводрат, назовитесь! — Тон его был резким и язвительным.

— Господин! — отозвался Кводрат, вытягиваясь по стойке смирно.

Лупицин вскинул бровь, глядя на огромного галла.

— Вы отстранены от командования, центурион. Как комес полевых армий Фракии, я беру на себя общее руководство лимитанами этого региона и буду исполнять обязанности трибуна XI-го Клавдиева легиона. Мои две центурии пополнят ряды XI-го легиона и послужат примером для ваших бродяг и фермеров.

— Есть, господин! — рявкнул в ответ Кводрат, умело скрывая унижение — немалый подвиг для вспыльчивого галла.

— И работы мне предстоит немало, как погляжу. До меня уже дошли слухи о пропаже жалования, украденного прямо из форта? — Он окинул каждого взглядом, словно преступника. — И я жду полного отчета об этой деятельности, — Лупицин кивнул на гигантскую баллисту. — Ибо офицер не должен отвлекаться на инженерные фантазии. Он должен быть со своими людьми постоянно. Вдохновлять их, подбадривать, — он наклонился в седле и сжал кулак, — вести их за собой.

— Истинная правда, господин, — ответил Кводрат. — На самом деле, я провел все утро на тренировочном поле с…

— Вы будете говорить, когда я позволю, центурион! — рявкнул Лупицин. — И приведите в порядок доспехи, прежде чем снова предстать передо мной. — Комес ткнул пальцем в ржавый, порванный кольчужный доспех Кводрата, вызвав хор издевательского смеха у своих всадников и пехоты. — Вы позор для своего легиона и для империи!

Грудь Паво обожгло гневом, когда он увидел, как Кводрат переминается с ноги на ногу, лицо его пылало от унижения и ярости. Большой галл отдал последний комплект новой брони тем, кто ушел на север с трибуном Галлом. И теперь его высмеивали за этот жест. Паво уставился на комеса: этот человек — далеко не Галл.

Глаза Лупицина, словно у гадюки, метнулись к Паво.

— Тебе есть что сказать, солдат? Имя и звание? — потребовал он.

Желудок Паво провалился, кожу закололо ледяным страхом.

— Легионер Нумерий Вителлий Паво из XI-го Клавдиева легиона, Третья когорта, Первая центурия, господин!

Лупицин направил коня к Паво, смерил его взглядом с ног до головы и отшатнулся.

— От тебя разит элем, солдат. Пьян при исполнении? Это хуже, чем спать на посту! Знаешь, какое за это наказание, а?