То, что она с такой легкостью попалась ему на удочку, не уменьшало сладкого вкуса победы.

Растерянность была так же непривычна Анджеле, как и потеря самообладания. Она уверенно могла заявить, что это ощущение ей совсем не нравится. Впрочем, она не могла не признаться себе, что лучше испытывать такое чувство, чем вовсе никаких, а так и случилось бы, если бы кому-нибудь из людей Сэмми пришло в голову применить оружие при ее поимке.

Проводя губкой по ногам, обводя ею грязные колени, она непрерывно думала о человеке по имени Хок и пыталась угадать, как воспримет он холодный душ, который она собиралась ему устроить. К тому времени, когда она как следует понежится в горячей ванне и хорошенько промоет волосы под душем, вряд ли в накопительном баке останется хоть капля горячей воды.

Что ж, ему некого за это винить, кроме себя, он ведь сам настоял, чтобы она пошла мыться первой.

Анджела удовлетворенно вздохнула и потянулась к крану, чтобы добавить в ванну еще немножко горячей воды. Приговаривая Хока к холодному душу, она бросала ему вызов, выглядевший какой-то ребяческой проделкой, но лучшего в данную минуту она придумать не могла. Разве что первой использовать одноразовые бритвенные лезвия, побрив ноги. Конечно, он все равно сможет побриться, но она получит некоторое удовольствие при мысли о том, что он будет пользоваться затупившимся лезвием.

«Я так тебя хочу, что рядом с тобой едва могу думать о чем-нибудь еще», – пришли ей на память слова Хока.

Несмотря на то, что температуру воды едва можно было терпеть, по телу Анджелы прошла дрожь. Жаркий взгляд, которым он впился в ее лицо, произнося эти слова, потряс Анджелу до глубины души, пробудив чувства, не имевшие ничего общего со страхом или досадой. Она беспокойно задвигалась в воде, надеясь, что от перемены позы исчезнет так несвоевременно появившееся томление в теле. В других обстоятельствах это было бы явным свидетельством сексуального отклика на его желание.

В других обстоятельствах… но только не в этих. Хок угрожал ее жизни, и было бы полной глупостью с ее стороны испытывать к нему какие-нибудь чувства, кроме как ненависть пленницы к своему тюремщику. Вместе с тем нельзя было не обратить внимания на сдержанную учтивость, которую он проявлял к ней с момента, когда понял, что она не относится к числу его врагов. За исключением единственного упоминания о ее нижнем белье, которое сейчас сушилось на горячей трубе для полотенец, он обращался с ней твердо, но не грубо. Скорее внимательно и бережно.

Получалось, что отплатить ему за все хорошее холодным душем было несправедливо.

Конечно, Анджелу тяготила мысль о том, что она перестала быть себе хозяйкой, пусть даже на непродолжительное время. С той минуты, когда она, Анджела, подобрала с пола гаража пистолет, Хок взял в свои руки контроль над ее жизнью. А она не относилась к женщинам, которые отдают власть над собой легко… и никогда полностью… а тем более против воли. Безжалостно он отобрал у нее то, что она и в мыслях не собиралась никому отдавать. А затем с легкостью, от которой просто дух захватывало, удерживал то, чем завладел. Жизнь ее находилась в его руках, и она никак не могла этого изменить.

«Мой физический отклик на тебя силен и однозначен», – совсем некстати всплыла его фраза в ее сознании.

Снова дрожь пробежала у нее по телу. Реакция абсолютно однозначная, такой же физический отклик, как и у Хока. Анджела никогда не лгала самой себе, но сию минуту ей очень хотелось бы солгать. «У меня и так столько поводов для тревоги, – попыталась утешить себя она, – что эта мелочь затеряется среди них».

К сожалению, эта ложь не была мелочью. Ее тело слишком сильно реагировало на Хока, чтобы можно было это игнорировать. Особенно после того, как он признался в своем влечении к ней.

«Я никогда не брал женщину силой. Я никогда не буду принуждать тебя к близости против воли…» – Мысленно Анджела вновь и вновь возвращалась к их разговору.

Он произносил эти слова таким тоном, что у нее не было оснований не верить ему.

Ей необходимо было поверить, хотя бы для того, чтобы не сойти с ума в этой дикой ситуации, развивающейся вопреки всякой логике. Странно, она даже находила что-то успокаивающее в его откровенном признании. Он хотел ее, но не собирался принуждать к близости силой.

Хок контролировал не только ситуацию, но и себя.

Анджела ему верила, и это само по себе было удивительно, пока она не осознала, что источником, откуда исходило это доверие, была ее интуиция. Она ведь всегда так гордилась своим умением разбираться в людях.

А еще она всегда была невероятно практичной. Прошлой ночью Хок похитил ее и терроризировал, считая наемной убийцей. Сегодня он держал Анджелу в плену, якобы для ее же блага. Он совершил ошибку, сочтя ее частью команды, покушавшейся на его жизнь, но теперь не мог освободить ее в силу каких-то особых обстоятельств.