– Мне очень жаль слышать это, – сочувственно вздохнул Дафф. – Надеюсь, ее болезнь не слишком серьезна.

– Она недавно перенесла сильное потрясение, – коротко бросила Аннабел, не собираясь пускаться в откровения по поводу подробностей смерти Хлои. – Но, насколько я заметила, ее состояние постепенно улучшается.

– Не позволите ли мне послать за нашими фамильными докторами. И доктор Карр, и доктор Стюарт – превосходные специалисты.

– Нет, но все равно благодарю вас. Боюсь, только время излечит ее раны.

– В таком случае я желаю ей скорейшего выздоровления. Простите за дерзость, мисс Фостер, – продолжал он с искренней сердечностью, – но не могла бы ваша матушка ненадолго отпустить вас… если не сейчас, то в будущем? – Маркиз кивком показал на лошадей. – Я привел кобылу в надежде, что вы поедете со мной на прогулку.

Аннабел не успела ответить, как он быстро вставил:

– Насколько я понимаю, для вас главное – забота о ребенке. Но я просто подумал, что в такой прекрасный день вы могли бы насладиться прогулкой по полям. Заверяю, – добавил он с улыбкой, – мои намерения абсолютно безупречны.

– Позвольте мне отказаться, милорд, – ответила она с такой же учтивостью. – Хотя, по моему опыту, намерения мужчин редко бывают безупречными.

В улыбке Аннабел наблюдалась немалая доля язвительности.

– Что, если я скажу, что всего лишь хочу подружиться с вами?

Брови Аннабел буквально взлетели вверх.

– В таком случае вы будете первым мужчиной, возымевшим подобное желание.

– Считайте меня исключением.

Она задумчиво оглядела его.

– Можно подумать, я не знаю вас, Дафф.

Дафф, не ожидавший подобной фамильярности, очень удивился.

Ее брови снова поднялись.

– Значит, вы не помните, верно?

Дафф слегка улыбнулся.

– Увы, в юности я чаще бывал пьян, чем трезв.

– Мы встретились в зеленой комнате после моего второго появления на сцене. Вы предложили мне карт-бланш.

– Но, как я слышал, вы предпочли принять предложение Уоллингейма, – парировал он, припомнив сплетни сестер за ужином. – Кстати, как он поживает?

– Представления не имею.

– Вот как!

Аннабел поняла, что он еще не слышал о ее разрыве с Уоллингеймом. Впрочем, это и неудивительно при том затворническом образе жизни, который вел маркиз.

– Мы больше не вместе.

– Следовало бы сказать, что мне очень жаль, но это вовсе не так.

– По крайней мере вы честны.

– Не вижу смысла в увертках.

– Господи Боже, Дафф, вы и в этом отношении разительно отличаетесь от представителей своего пола.

Что же, трудно ее осуждать. Женщина ее профессии рассматривается только как предмет наслаждения. Конечно, бывали и исключения: актрисы, выходившие замуж за аристократов, – но подобные браки случались крайне редко.

В этот момент тишину разорвал детский крик, и Аннабел поспешно оглянулась.

– Мне нужно идти.

Он словно обшарил взглядом ее тело.

– Этот ребенок ваш?

– Не понимаю, какое вам до этого дело, – холодно отрезала она.

– Разумеется. Простите меня.

Ему не следовало этого говорить. Уединенная жизнь дурно повлияла на его манеры и чувство такта.

– Белл! Белл, дорогая! – крикнула миссис Фостер, делая дочери знак подойти… – Пригласи этого славного человека к чаю.

Несмотря на приобретенный сценический опыт, Аннабел на этот раз не смогла скрыть разлившегося по лицу румянца.

– Если я пообещаю вести себя прилично, мне нальют чаю? – осведомился Дарли с легкой улыбкой, явно забавляясь ее очевидным смущением. – Я лишнего слова не скажу!

– Похоже, у меня нет выхода, – морщась, пробормотала Аннабел. Не могла же она крикнуть матери, что не желает видеть гостя за столом! Это совершенно немыслимо и крайне невежливо, особенно еще и потому, что мать продолжала энергично махать рукой. Поэтому пришлось капитулировать.

– Я буду паинькой – слово чести.

И снова эта очаровательная улыбка, знакомая не только ей, по и большинству светских дам. Недаром до отъезда на континент молодой маркиз нашел теплый прием во многих лондонских будуарах.

– Только недолго, – предупредила она. – И имейте в виду, моя мать не в себе.

– Я все понял, – кивнул маркиз, сгибая руку калачиком.

Ей ничего не оставалось, как взять его под руку и направиться по садовой дорожке к столу, поставленному в тени деревьев. Что ж делать: пришлось представить матери и Молли их высокородного визитера.