Шрифт:
– Не нужно мне! Я даже видеть его больше не желаю! – закричала она осипшим от слез голосом. – Наслаждайтесь им сами с вашей любовницей.
И с этими словами она наконец вырвалась от него, схватила пальто и стремительно выбежала из студии.
Оказавшись на улице, Хилари остановилась на тротуаре и топнула ногой. Господи, как глупо! Глупо так влюбляться в кусочек ткани. Но не более глупо, чем влюбиться в надменного, бесчувственного человека, которого совсем не интересуешь. Увидев такси, она шагнула вперед и замахала рукой, но тут ее взяли за плечи и повернули, и она увидела перед собой пуговицы на кожаном пальто Брета.
– С меня довольно ваших истерик, Хилари, и я не привык, чтобы меня так демонстративно покидали, – тихо и грозно произнес он, но Хилари смело встретила его взгляд.
– А мне больше нечего вам сказать!
– Как раз вы еще много чего недосказали.
– Не думаю, что вы способны понять, – сказала она терпеливым тоном взрослого, разговаривающего с медленно соображающим ребенком. – Ведь вы всего лишь мужчина!
Резко втянув в себя воздух, он шагнул к ней.
– В одном вы правы, я действительно мужчина, – прошипел он и, в следующую секунду прижав ее к себе, жадно поцеловал в губы. Исчезло все, кроме этого поцелуя, и они стояли обнявшись, не обращая внимания на прохожих, спешивших мимо по тротуару.
Когда он наконец выпустил ее, она отпрянула, часто дыша.
– Теперь, когда вы доказали свою мужественность, мне в самом деле надо идти.
– Вернитесь в студию. Мы закончим разговор там.
– Мы его уже закончили.
– Не вполне. – Он потащил ее за руку к подъезду.
«Я не могу остаться с ним наедине, – в панике подумала Хилари. – Только не сейчас, когда я едва владею собой. Он сразу все поймет».
– В самом деле, Брет, перестаньте! – Она осталась довольна своим спокойным тoном. – Я терпеть не могу публичных сцен, но если вы не оставите ваши дикарские замашки, мне придется позвать на помощь. А я умею кричать очень громко.
– Вы не станете кричать.
– Обязательно стану! – упираясь изо всех сил, заявила Хилари.
– Но, Хилари! – Он повернулся к ней, не выпуская ее руки. – Нам надо выяснить отношения.
– Они слишком накалились, – с усмешкой выговорила она, преодолевая слабость в коленях. – Мы оба погорячились, давайте пока все так и оставим. Действительно, вышла какая-то глупость.
– Там наверху вам так не казалось.
Под его натиском хрупкое самообладание Хилари быстро таяло. Она предприняла последнюю отчаянную попытку удержаться на своих позициях.
– Брет, пожалуйста, не настаивайте. У всех иногда шалят нервы.
– Ну хорошо, – проговорил он после короткой паузы. – Отложим это на потом.
Хилари тихо вздохнула. Она чувствовала, что еще немного – и она согласится на любую его просьбу. Заметив проезжавшее мимо такси, она сунула в рот пальцы и коротко свистнула, подзывая его. Губы Брета раздвинулись в невольной улыбке.
– Вы не перестаете меня удивлять.
Вместо ответа он услышал только звук захлопнувшейся дверцы такси.
Глава 5
Близилось Рождество, и город принарядился к его приходу. Хилари наблюдала из окна, как люди и машины снуют туда-сюда по ярко освещенной улице. Падал легкий снежок, создавая праздничное настроение. Белый пух словно вылетал из огромной распоротой подушки и покрывал город.
Фотосъемки завершились, и Хилари редко виделась с Бретом в последние дни. Она поняла, что отныне они будут встречаться только эпизодически, и облако уныния омрачило жизнерадостный настрой. Ее роль в проекте исчерпана, и с их ежедневным общением покончено тоже. Хилари вздохнула и покачала головой. Завтра она уезжает, чтобы провести праздники дома.
Она сказала себе, что сейчас это ей нужнее всего – сменить обстановку. Десять дней помогут исцелить изболевшееся сердце, дадут возможность пересмотреть жизненные планы, которые теперь представлялись безнадежно скучными, никчемными.
Стук в дверь заставил ее оторвать от стекла разгоряченное лицо.
– Кто там? – спросила она, берясь за ручку.
– Санта-Клаус!
– Б-брет? – заикаясь, выговорила она. – Это вы?
– А вас не проведешь! – Он чуть помедлил. – Вы меня пустите или мы будем разговаривать через дверь?
– Простите. – Она звякнула щеколдой и открыла дверь.
– Вы начали закрываться. – Он оглядел ее велюровый жемчужно-серый халат и снова поднял на нее глаза. – А в комнату войти позволите?
– Конечно. – Она посторонилась, давая ему пройти и стараясь казаться хладнокровной. – А я думала, что Санта-Клаус проникает в дом через дымоход.
– Все, но не я, – сухо ответил он, снимая пальто. – Не отказался бы от вашего знаменитого виски. На улице очень морозно.
– Теперь я совсем ничего не понимаю. Ведь Санта питается молоком и печеньем.