Иглогривка пошевелилась на своей подстилке и вытянула шею, чтобы лучше видеть Львиносвета.

— Пеплогривка так кричала, что я подумала, ты умер, — сказала она.

Воробей бросил ей комок мха.

— Чем глупости болтать, лучше займись упражнениями, — пробурчал он.

Иглогривка заворчала, но послушно принялась перебрасывать моховой мячик из одной лапы в другую, каждый раз вытягиваясь все дальше и дальше.

Воробей провел брата в дальний конец палатки.

— Ну что, рад? — сердито прошипел он. — Приятно быть всеобщим героем?

— Но это нужно было сделать, — обиженно огрызнулся Львиносвет.

— Конечно, но совсем не обязательно было делать это в одиночку!

Львиносвет ощетинился.

— Лиса ушла, — прошипел он. — Никто не пострадал! Чего еще надо?

— Мне ничего не надо, — буркнул Воробей. — А вот тебе придется объяснить, как случилось такое чудо.

— Ты не мог бы просто намазать меня какой-нибудь мазью, чтобы выглядело похоже? — спросил Львиносвет.

Воробей вздохнул.

— Видно, так и придется сделать.

Он отвел Львиносвета к лужице у стены пещеры и принялся мыть его мокрым куском мха.

Усталый Львиносвет закрыл глаза, убаюканный бережными лапами брата. Наверное, он уснул бы, если бы не вспомнил о ссоре с Голубичкой.

— Ты уверен, что мы не должны поговорить с Искролапкой начистоту? — шепотом спросил он, косясь на Иглогривку, занятую своим мячом. — Может быть, стоит помешать ей ходить в Сумрачный лес? Голубичка очень беспокоиться за нее.

— Нечего за нее беспокоиться, — ответил Воробей, опуская в лужу свежий комок мха. — Она ни разу не обратилась ко мне со своими ранами, полученными в Сумрачном лесу, и даже не помышляет об измене Грозовому племени. Будем и дальше использовать ее, чтобы следить за Звездоцапом.

— Так давай поговорим с ней, — предложил Львиносвет.

— И что мы ей скажем? — окрысился Воробей, с силой проводя мхом по уху Львиносвета. — Попросим шпионить за котами-изменниками? Ты не забыл, чем закончилось, когда мы попросили Голубичку проследить за соседями? Нет, давай немного подождем, а потом поговорим. Тогда ей будет, о чем нам рассказать, и она не будет чувствовать, будто мы пытаемся ее использовать.

Львиносвет недовольно буркнул, но не стал спорить и закрыл глаза, дожидаясь, пока Воробей закончит мытье.

— Ну вот, теперь наши соплеменники поверят, будто лиса все-таки наградила тебя парой царапин, — проворчал Воробей, втирая кашицу из разжеванных трав в лопатки Львиносвета.

Моховой мячик выскользнул из лап Иглогривки и, пролетев через всю пещеру, остановился у лап Львиносвета. Тот легко подцепил его когтями и бросил обратно.

— Тебе уже лучше? — спросила Иглогривка.

— Я бодр и свеж! — похвастался Львиносвет.

Воробей возмущенно фыркнул и начал убирать травы, вытащенные из кладовой.

— Спасибо, Воробей, — шепнул ему Львиносвет.

Воробей даже головы не повернул.

— Я так понимаю, бесполезно просить тебя в следующий раз вести себя более осмотрительно? — прошипел он. — Мы до сих пор не знаем, насколько далеко простирается твой дар!

Львиносвет снисходительно дотронулся носом до серой макушки брата.

— Ладно-ладно. — Он заторопился к выходу. — До встречи, Иглогривка! — бросил он, раздвигая носом ежевику.

Пеплогривка ждала его снаружи. Едва всколыхнулись ветви, как она бросилась к Львиносвету и принялась обнюхивать его перемазанные лечебной кашицей бока.

— Ох, я не думала, что ты так быстро выйдешь… — ее голос оборвался, она снова уткнулась носом в его шерсть. — Я чувствую только мазь, — медленно прошептала Пеплогривка. — И никакой крови.

Львиносвет отстранился от нее.

— Воробей обработал меня какими-то сильными травами, — нашелся он. — Они заглушают все запахи.

Голубые глаза Пеплогривки округлились.

— Ты говоришь так, будто ничего не случилось! — Львиносвету показалось, будто в ее голосе зазвенело раздражение. — Ты только что победил лису, один! Ты был весь в крови!

Львиносвет как можно небрежнее пожал плечам.

— Меня учили сражаться.

— Но ты выглядел так, словно истекал кровью! — с болью прошептала Пеплогривка. — Я подумала, что потеряю тебя!

Он бросился к ней, прижался щекой к ее щеке.

— Ты никогда меня не потеряешь, — поклялся он, чувствуя, что сердце его вот-вот разорвется от раскаяния.

— Нет! — Пеплогривка отшатнулась от него. — Я не могу так! Я буду умирать от страха каждый раз, когда ты отправишься в бой.

— Не говори так, прошу тебя, — прошептал Львиносвет. — Все воители рано или поздно уходят сражаться. Но это не мешает им любить своих подруг.