Остролистая одно время была ученицей Листвички. Должно быть, ее шерсть когда-то зацепилась за шероховатый выступ стены, да так и остался там. Теплый запах сестры хлынул в сердце Воробья. На мгновение он снова вернулся в детскую, вновь возился и кувыркался вместе с Львенком, а строгая Остролисточка опять недовольно фыркала на них.

«Поймай, Воробьишка!»

«Остролисточка — тихоход-улитка!»

— Воробей? — настойчивый голос вернул его из прошлого в настоящее.

— Это все, Иглогривка, — пробормотал Воробей, пряча шерсть Остролистой в трещину скалы.

— Воробей! — снова позвал голос.

— Начни складывать вместе похожие листья, — попросил он. — Я сейчас.

— Воробей…

Теплое дыхание коснулось шерсти на его ушах.

Он резко обернулся, ободрав шерсть о скалу. Но в тесной расщелине никого не было. Только кошачий запах сгустился в неподвижном воздухе.

«Щербатая».

Он выбрался из расщелины. Иглогривка стояла возле стены, обнюхивая травы.

— Я подбираю травы, — похвасталась она.

— Отлично, отлично, — пробормотал Воробей, беспокойно кружа на одном месте, втягивая в себя воздух. Морозный холод сопровождал запах Щербатой. Зачем она приходила? Сегодня была ночь полулуния. Значит, вечером он отправится к Лунному озеру, чтобы открыть свои сны предкам-воителям. Зачем же она пришла сейчас? Какое неотложное дело привело ее сюда?

«Иди за мной, —раздался у него над ухом сиплый голос Щербатой. — Не волнуйся, меня не слышит никто, кроме тебя».

— Что ты здесь делаешь? — прошипел Воробей.

«К тебе пришла».

Иглогривка подняла голову.

— Что ты сказал?

— Ничего! — поспешно выпалил Воробей. — Я… мне нужно выйти ненадолго. Ты умница, продолжай разбирать листья. Я скоро вернусь.

Следуя за запахом Щербатой, он вышел из палатки и пересек поляну.

— Неужели нельзя было дождаться ночи? — с раздражением спросил он, когда они вышли из лагеря.

— Неужели ты думаешь, мне очень хотелось покидать Звездное племя и тащиться сюда, в такой собачий холод? — огрызнулась старая целительница.

Тусклая фигура замерцала перед глазами Воробья. Он увидел знакомую косматую шерсть Щербатой, сквозь которую просвечивали покрытые инеем деревья.

— Ну и зачем ты явилась? — спросил он, приплясывая на обжигающем снегу.

— Ты должен кое-что узнать, прежде чем встретишься с другими целителями у Лунного озера!

— Ладно, ладно, выкладывай, — пробурчал Воробей. — Говори скорее, и отправимся по домам, холодно же!

— Я видела, как Львиносвет дрался с лисой, — проскрипела Щербатая.

— И что?

— То был знак.

— Знак чего? Того, что он мышеголовый хвастун?

— Он сразился с ней один на один.

— Ну да. Я знаю. У меня мышеголовый брат — скажите, какая новость! — прошипел Воробей, клацая зубами от холода. — Послушай, я же не звездный, я обыкновенный! Нельзя побыстрее перейти к делу, пока я не превратился в сосульку?

Нечистое дыхание Щербатой белым облаком заклубилось в воздухе, когда она наклонилась к самому уху Воробья.

— Прекрати ныть, и слушай, что я тебе говорю! — зашипела она. — Подобно Львиносвету, Грозовому племени предстоит сразиться в одиночку.

— Когда?

— Когда Сумрачный лес поднимется на войну, Грозовому племени придется встретиться со своим злейшим врагом один на один.

Воробей моргнул.

— Но Сумрачный лес угрожает всем племенам воителей!

— Значит, остальные племена предадут вас.

— Но они все окажутся в равной опасности. Значит, нам судьбой предназначено объединиться.

— Как ты думаешь, почему Трое родились в Грозовом племени, а не в каком-нибудь другом? — рявкнула старуха, ее желтые глаза полыхнули свирепым огнем. — Значит, Грозовому племени предначертано уцелеть тогда, когда другие погибнут!

Воробей ошеломленно уставился на звездную кошку. Что она говорит? Испокон веков существовало четыре племени воителей! Так было, и так будет всегда.

Холодный ветер засвистел вокруг него, метя поземку.

— Щербатая!

Старая кошка таяла, а вместе с ней исчезало пророческое зрение Воробья. Он вновь очутился в привычной тьме.

Когда вечерний патруль вернулся в лагерь, и коты расселись на поляне, чтобы почесать языки за ужином, Воробей тихонько вышел из своей палатки.