Моя спина напряглась.

– Брат?

– Отец, я еще не обсуждал это с Сарой. Я сказал, что расскажу ей об этом, когда придет время. Она знает только то, что я отвечал Брату Тимоти на следующий день ее пробуждения.

– И версии не совпадают, не так ли?

– Нет. Тогда, мне было сказано, чтобы я ответил, что Сара взяла грузовик с моего разрешения.

Ко мне предъявляли претензии?

Отец Габриель кивнул.

– Также вы говорили, что она помнит это, в то время как она ничего не помнила.

– Да.

– Так как вы член Собрания, ваши слова должны были быть правдивыми. А то, что вы сказали, правдой не было.

Ну, мать вашу, а если бы я сказал, что она не попадала в аварию?! Разве я должен был сказать, что все это инсценировано с помощь наркотиков, которые ей вкололи, и что член Собрания-псих избивал ее на моих глазах. Что он избил бы ее намного сильнее, если бы я не остановил его... что было бы, если бы я сказал, что даже после того, как я прекратил нападение на Сару, она получила еще больше травм после того, как ее передали доктору Ньютону. если бы я сказал Брату Тимоти то, что он и так уже знал — что весь этот инцидент был обманом — да, тогда я бы не солгал.

– Да, Отец.

– Поэтому мое решение должно быть наказанием за грехи обоих, этим мы успокоим последователей.

– Да, Отец.

– Я обратился за советом к Комиссии. Теперь, когда Сара лучше адаптируется в общине, тем самым усиливаются и претензии к ней как к жене члена Собрания, поэтому ее наказание должно быть публичным.

Мой взгляд метнулся к Люку. Хотя он и не смотрел в мою сторону, я увидел шок, который тот пытался скрыть. Уверен, что мое сердце перестало биться, я почти согнулся от боли вследствие его вердикта. Я был ответственным за споры. Я знал, в чем смысл публичных наказаний. Все во мне хотело просить за нее, протестовать, предложить себя вместо нее, но я знал, что не смогу ей помочь. Отец Габриель уже принял решение. Весь зал замер, все ждали моей реакции.

Проглотив возражения, я сказал:

– Я с уважением отнесусь к вашему решению.

Брат Даниэль выдохнул:

– Очень хорошо. Я знал, что в тебе это есть.
– Его щеки растянулись в ширину улыбки.

Смутившись, я оглянулся на Отца Габриеля.

– Брат Джейкоб, вы на самом деле человек «Света». Я считаю, что после этого мы сможем доверять вам даже больше.

– Спасибо...?

Если бы Сара использовала ту же интонацию, я бы, наверное, сделал ей замечание. Было очевидно, что знак вопроса завис где-то в воздухе.

Отец Габриель рассмеялся:

– Что ж, по крайней мере, это прозвучало не как вопрос вашей жены сегодня.

Я покачал головой.

– Мне очень жаль. Мы все еще работаем над этим.

– Временное изгнание, - объявил он.

Временное?

Я так схватился за ручки кресла, что костяшки моих пальцев побледнели. ВАШУ МАТЬ! Изгнание означало смерть. Никому и никогда не будет позволено покинуть «Свет»: не после того, как они работали на заводе по переработке, и явно не после того, как они были в курсе того, что здесь происходит. Особенно мне. Я ведь знал и о других общинах.

– Брат, ваше самообладание впечатляет. Позвольте мне объяснить. У Сары заметен большой прогресс. Она смогла наладить отношения не только с вами, но и с сестрами Элизабет и Рейчел, а также сестрами Лилит и Рут. Она изучает мое учение. Наша цель – ее желание служить общине и ее супругу. Если я правильно интерпретирую ваши стиснутые челюсти, тепло в ваших карих глазах и силу захвата подлокотников этого кресла, то вы ощущаете потребность защищать ее?

Я сознательно отпустил ручки кресла, расслабил плечи и челюсти. Вдох, выдох…

– Да, это так, – признался я.

– Сексуальное влечение появится. Я не верю в то, что кто-либо способен устоять, особенно, когда получает добродетельную жену в свою постель.

Я кивнул.

– Начиная с завтрашнего дня, Сара будет изгнана из общины.

Я задержал дыхание.

– На две недели. В течение этого времени вы будете жить в ангаре, в жилых помещениях. Там есть все необходимое для вашего проживания. Также, Брат Джейкоб, вам пора вернуться к работе в «Северном Сиянии». Брат Мика не жаловался, но мы нуждаемся в вас.

Наконец я выдохнул.

Две недели. Спасибо «Свету». Две недели - это выполнимо.

– Конечно, я более чем готов.

– В течение двух недель, она будет видеть только вас. И тех членов Комиссии или Собрания с женами, которые смогут получить разрешение на посещение.

Видеть?

– Отец, она еще не в состоянии никого видеть.

Он поджал губы и нахмурил брови. Его локти лежали на столе, и Отец Габриель сцепил руки.