Шрифт:
– Где он! Куда ты его дел? Отвечай!
– крикнула я в трубку, не сдерживая бешенства.
Радист улыбнулся. Я почувствовала его улыбку собственной кожей, несмотря на то, что не могла созерцать ее.
– Где ты? Он с тобой?
– Он рядом со мной, а насчет того где я прячусь... увы! Не скажу.
– Выдвигай требования. Что тебе надо?
– Ничего не надо!
– Тогда зачем весь этот спектакль!?
– А зачем нужны спектакли, милая? Чтобы развлекать толпу! Убивать бессмысленно время и верить в ложь, которую вам преподносят на блюде!
– Он жив?
– Я не знаю.
– Дай мне поговорить с ним! Я должна услышать его голос!
– И зачем?
– Тогда я выполню все твои требования!
– Но у меня нет к тебе требований! Я сделал это, поскольку хотел помучить тебя. Отомстить за то, что ты лишила меня власти!
– Я тут не причем! Я добровольно отказалась от Тасмании и уступила трон тебе. В чем моя вина?
Минутное молчание.
– Ни в чем, - наконец ответил он.
– Так отпусти Александра! Ни меня, ни его не за что карать!
– Но вы опасны для меня и общества!
Только сейчас я поняла, в чем дело. Нервное истончение привело к обострению заболевания Радиста. Теперь тот видел врагов повсюду. Самое страшное то, что он приведет свой план в исполнение. Шизофрения не отняла его могучего разума и железной воли как это не парадоксально.
– Что ты собираешься делать, Радист?
– спросила я после секундного молчания.
– Я не думал об этом.
– Дай мне услышать его голос.
– Не могу.
– Почему?!
– взревела я.
– Ты что-то сделал с ним!?
– Не знаю.
– РАДИСТ!
– Что?
– Пожалуйста, - проговорила я очень тихо и умоляюще.
– Не надо. Не делай ничего дурного.
– Нам с тобой не о чем говорить...
– Нет, Радист, не надо! Не бросай трубку!
Последнее предложения я произнесла уже в безжизненную трубку. Радист отключился.
По истечению нескольких минут я не выпускала из рук телефонной трубки. Радист не перезвонил.
Может обратиться в полицию? Они отследят звонок и вычислят местоположение Вентьевского. Но как именно осуществить план? Бесполезно. Они меня и слушать не станут.
Осталось только ждать. Наступила ночь. Я по-прежнему не сводила взгляда с мертвой трубки. Наступило утро. Ничто не нарушило тишину. Ближе к вечеру трубка зазвенела. Несколько секунд я ошарашенно смотрела на трубку, не понимая, что происходит. Опомнившись, я со скоростью молнии схватила трубку и прижала ее к уху.
– Вентьевский! Ублюдок!
– Э, нет. Прошу прощения. Вам принести ужин в номер?
– осведомился слегка испуганный парень.
– Вам как обычно?
– Я не голодна. Спасибо.
Я бросила трубку и едва не расплакалась от отчаяния.
Через несколько секунд зазвонил телефон. Я схватила трубку.
– Да?
– Простите, это не мое дело, но вы не выходили из номера два дня. Вы ничего не ели за это время. Я принесу вам еды, - обратился тот же голос. Я обреченно вздохнула.
– Принесите что-нибудь на ваш вкус. У вас коньяк есть?
– Вам есть восемнадцать?
– Есть.
– Тогда несу, - сказал парень.
– Прихвачу и закуску.
Через полчаса тот позвонил в дверь и вкатил столик в номер. Осмотрев лакомства, я отодвинула их подальше, но моя рука против воли потянулась к коньяку.
От одного глотка спиртного мне стало дурно. Огненной лавиной коньяк стек в мое по-девичьи нежное горло. Я закашляла. Оправившись, я усилием воли, заставила опрокинуть стопку еще несколько раз. Трех стопок оказалось достаточно. Пол перед моими глазами завертелся. Раздался телефонный звонок.
– Чего вам еще надо, юноша?
– проговорила я пьяным, заплетающимся языком. В ответ послышался заливистый смех.
– Что смешного? Принеси еще коньяка!
Смех в трубке усилился.
– Что я слышу? Вы пьяны в зюзю, мадемуазель! А как же воспитание? Порода?
Я ничего не могла понять. Извилины мозга отказывались вращаться.
– Порода? Я тебе что, собака?
Смех усилился. Теперь собеседник буквально захлебывался от хохота.
– Ты вообще понимаешь, что происходит?
Я пошевелила мозгами, но ничего не вышло. Мысли застряли на полпути. Безумно хотелось спать.
– Александр? Что с Александром? С ним что-то произошло! А что не помню!
Собеседник хрюкнул в трубку.
– И не удивительно! Я увез его.
Пьяный дурман чуть отступил, и я вспомнила некоторые моменты жизни.