— Если «бетон» плохой? — спросил Тобольский.

Бунтов пожал плечами.

— Задача стоит всех перебазировать. Мне командующий уже с пяти утра названивает и грозится на Родину отправить, — нервно покачал головой командир полка.

— Чагаев может, — сказал я, и Бунтов задумчиво посмотрел на меня.

Чтобы это значило, мне было неясно.

Следующим этапом был всеми любимый, приятный сердцу и душе, медицинский осмотр. И тут как никогда проявился горячий характер двух братьев по Нагорному Карабаху.

Как только Рашид вышел первым из кабинета врача, то на его лице всё уже было написано. Там девушка.

— Рубенчик, там такая спелая клубника. Волосы, глаза, губы…

— А нос? — спросил Хачатрян.

— Что нос? Ты что, ханым по носу выбираешь?

— И не только. Но вот если нос аккуратный, маленький. Такой кнопочкой, что хочется на него нажать… ай, Рашид, я вообще все предложения путаю!

Пока братья обсуждали красоту доктора, я решил их подвинуть.

— Командир, вы аккуратнее. Она «колючая» как дикобраз, но красивая, — предупредил меня Рашид.

— А ты где у неё колючки увидел? Куда уже успел залезть? Может ты ей не понравился? — возмущался Рубен.

— Эй, слушай, как я могу не понравиться?! Я когда к твоей сестре пришёл на прогулку позвать, что мне твой отец сказал?

— Пошёл отсюда. Восемнадцать исполнится, тогда и придёшь, — ответил ему Хачатрян.

— Вот! Это он мне шанс дал, поскольку оценил мою привлекательность и мужественное лицо.

Интересно эту братву слушать, но времени нет на эту миниатюру. Я открыл дверь и вошёл в кабинет. И тут всё стало понятно, почему Рашид говорил о «колючках».

Я моментально почувствовал стойкий мускусный аромат с нотками корицы.

За столом в белом колпаке и халате, мило зевая и прикрывая рукой рот, сидела Антонина Степановна Белецкая. Такая же красивая и собранная.

— Ну, здравствуй. Я вернулся! — не сдержал я улыбки.

Тося подняла голову и посмотрела на меня. Её глаза искрились от радости. В них были нежность и теплота, что меня определённо радовало. Она тоже ждала встречи. Медленно встав, она стянула колпак с головы.

— Здравствуй, Саша.

Но почему-то Белецкая медлила подойти ко мне, будто сдерживала себя. Только нижняя губа слегка вздрагивала. Ощущение, что хочет расплакаться.

— Как же я мог не приехать. Правда, не знал, что ты сейчас здесь. Гостинцев тебе привёз.

Я подошёл к ней и обнял за талию, притянув к себе ближе. Уткнулся в её волосы и втянул поглубже пряный запах её духов «Клеопатра».

— Я правда рада тебя видеть, но возможно, лучше бы тебе не стоило сюда приезжать. Когда ты был дома, мне было спокойнее за тебя. Здесь каждый вылет может быть в один конец. Я хочу, чтобы ты жил, несмотря ни на что. И без разницы со мной или без. Главное — живой.

— Не переживай. Всё будет хорошо. Я заговорённый, — попытался я приободрить Антонину, немного отстранившись и приподняв её голову за подбородок.

Её глаза, почему-то так быстро погрустнели. Такой расстроенной мне не нравится видеть Антонину. Мне больнее по душе, когда она бойкая и позитивная.

— Не грусти, а то попа не будет расти, — не сдержавшись, посмеялся я, но, видя как Тося напряглась, подобрался. — Кхм-кхм… Я офицер, и некоторые моменты от меня не зависят. Работа у меня такая, которую нужно принять. Не в моём характере отсиживаться в тёпленьком месте.

Вытер подушечкой большого пальца скатившуюся слезу с лица Антонины и поцеловал её в щёку. Когда приник к её губам, взаимного ответа на поцелуй не встретил. Она отстранилась от меня и села за стол.

— Не понимаю, зачем так расстраиваться. Будто кошка между нами пробежала. У тебя всё в порядке? — вздохнув, я провёл рукой по волосам.

— Главное, что у тебя всё хорошо. Давай давление померю.

— Ты на вопрос так и не ответила.

— Хочешь начистоту?

— Было бы замечательно.

— Поговаривают, что ты неплохо время в Торске провёл. Женщины красивые к тебе домой захаживают.

Вот оно что! Похоже, что жена Кеши, уважаемая Лена Петрова, отправила весточку своей подруге. А может, они созвонились. Возможности есть.

— Молчишь? Чего не оправдываешься? — продолжила Тося.

— А чего оправдываться?! Что ещё говорят?

— Что ты бабник. Как минимум целовался с бабой расфуфыренной. Маникюр, платье, все дела! Явно пришла к тебе не с почтовыми газетами. Не то чтобы для меня информация новая. Ты и раньше был таким. Но мне казалось, что ты изменился.