Изо рта вылетает несвязный справочник. Как на репите, что когда-то слышала во время лекции.

Слова лезут без остановки. Бессвязные. Бестолковые. О боже, я как булькающий чайник в суде.

— Вот… Это вообще важно…

— Что ты мне здесь втираешь?

Таир резко хватает меня за плечо. Пальцы вжимают ткань. Я вздрагиваю, ойкаю. Хватка мужчины давит на мышцы.

Ощущение, что вот мужчина точно знает те волшебные кнопочки, чтобы отключить человека.

Потому что под кожей вулканы извергаются, прожигая нервные окончания. Двинуться не могу.

Поэтому Таир меня двигает сам. Рывком ставит на ноги, удерживает. Я запрокидываю голову, нервно сглатываю.

Тело замирает. Таир выдёргивает лист из моих пальцев. Сам вчитывается, пробегая взглядом по листу.

Я перестаю дышать. Блин! Нужно было того нотариуса не отпускать. Быстренько собственное завещание накидать.

Господи. Он сейчас поймёт.

Внутри всё дрожит. Пульс скачет, кровь из тела испаряется. Вены леденеют от паники.

Его пальцы, прожигающие моё плечо, сжимаются сильнее с каждой строчкой.

Сколько там не дышать надо, чтобы в обморок грохнуться?

Я трусливо хочу сбежать от реальности! Пусть на моё бессознательное тело рычит, я как-то переживу.

Таир читает. Спокойно, без единого рыка. Глаза бегают по строчкам, в лице ни намёка на удивление. Ни на подозрение.

Каменное. Как будто это список ингредиентов к борщу, а не документ с, возможно, самым взрывоопасным адресом на этой грёбаной планете.

Я сглатываю, слежу. За тем, как дёргается уголок губ, как ресницы чуть моргнули.

Безразличие, выточенное словно из гранита. И, черт, это пугает ещё сильнее.

Таир вдруг приподнимает бровь и усмехается:

— Ну и мусор.

Я на миг даже не понимаю, что произошло. А потом облегчение падает сверху, как душ ледяной.

Меня чуть не трясёт от радости. Он не понял. Он правда не понял.

О Господи.

— Все вон! — рявкает он вдруг, даже не глядя на охрану.

Голоса сзади стихли. Тяжёлый быстрый топот. Скрип двери. Тишина.

Я оборачиваюсь. Они ушли. Мгновенно. Вау, вот это тренировка. Он точно их гоняет!

Но после я понимаю, что в помещении снова только мы вдвоём. И тысяча папок.

И наэлектризованное напряжение, которое бьёт по нервам.

Я замираю. Воздух тяжёлый, будто собрался в груди и не выходит. Жар поднимается к щекам. Спина подёргивается мурашками.

Таир сминает лист, медленно, с хрустом, будто ломает кости. Бумага плюхается на пол, и воздух словно дрожит.

Я ловлю каждое его движение, как на прицеле. А он — каменный. Ни эмоций, ни слов.

Лицо застыло, как у убийцы перед выстрелом. Только глаз дёрнулся. И бровь — медленно поползла вверх.

— Реально… — выдыхает он, голос скрежещет. — Нихуя интересного. Особенно адрес кисы — пиздец какой не интересный.

Моё сердце останавливается. Потом бешено выстреливает в рёбра как снаряд.

Я дёргаюсь, как от удара током, но мужчина сжимает плечо сильнее. Пальцы вонзаются в кожу, и я инстинктивно отступаю.

Ногами упираюсь в огромный деревянный ящик — тупик.

Таир делает шаг вперёд. Нависает. Словно гора. Его рука внезапно с моего плеча. Я резко вдыхаю — будто выныриваю из-под воды.

Радуюсь целую секунду…

Но напрасно.

Пальцы уже на моей шее. Он тянет меня к себе, обхватывая кожу под подбородком. Хватка — безапелляционная. Железная.

Горло перехватывает. Я чувствую, как бешено бьётся пульс — прямо под его пальцами.

— В игры со мной решила играть, Валентина? — цедит. — Учти, я играю без правил. Жёстко. Так, чтобы запомнилось. Хочешь проверить?

Пальцы Таира обводят мою шею со всех сторон. Ощущаются цепью. Мужчина давит не сильно, но властно. Устойчиво.

Так, что одного его жеста достаточно, чтобы я поняла: выхода нет.

Я дрожу. Спина покрывается холодным потом. Во рту становится сухо, язык едва шевелится.

Каждый дюйм тела сознаёт, что Таир властен надо мной прямо сейчас. Полностью.

— Какой адрес? Мой? — охаю притвор. — Правда? Ой, не увидела. Как интересно! Знаешь, у меня вообще зрение плохое. Очень. Я однажды пакет перепутала с кошкой. Три дня кормила. Смешно, да?

Только что-то Таиру не особо смешно. Губы в прямую линию, челюсть сжата.