— Фитомантия аккуратнее, — признал собеседник, — но быть медведем веселее.

Я повернулся к Федоту, уже раздававшему короткие приказы.

— Пленных подготовить к транспортировке, ещё раз обыскать. Оружие и артефакты собрать в отдельный мешок. Раненых важно довезти живыми. Мне нужно, чтобы Лавуа запел. Митрофан, запись?

— Так точно, княже, — гвардеец протянул магофон. — Записано с самого первого выстрела.

— Хорошо, — я оглядел дорогу, пробежавшись взглядом ещё раз, от искорёженных машин до тёмной полосы озера за деревьями. — Грузимся. Едем в город.

Голицына вопросительно посмотрела на меня.

— Куда?

— К Хранительнице, — я ещё раз взглянул на связанного Лавуа. — Надо бы пообщаться.

Ночной Детройт за окном машины тянулся чередой тусклых фонарей, витрин закрытых лавок, мокрого асфальта и тёмных фасадов, в которых лишь изредка светились окна. Кортеж шёл плотной колонной: головная машина, моя, замыкающая.

Пострадавший транспорт охраны маркиза я усилием мысли превратил в горстку металлической пыли, среди которой остались лежать резиновые и пластиковые детали. Всё это, а также тела убитых, легло в вырытую магией яму, и вскоре на дороге ничего не напоминало о том, что здесь недавно прошёл скоротечный бой.

Я смотрел на проплывающие мимо перекрёстки и думал о том, зачем еду к Мари-Луиз, а не к Чёрному Вигваму.

Мысль была простой и неприятной. Я уже один раз упустил Соколовского. В Москве, когда Верховный целитель выпрыгнул из окна десятого этажа и обрушил за собой здание, едва не похоронив под обломками моих людей. Если упущу второй раз, Гильдия зароется ещё глубже, перенесёт лабораторию в третью точку, и поиск растянется на годы. Чтобы взять Соколовского живым или хотя бы наглухо запереть в подвале, нужно перекрыть весь Детройт. Портальную станцию, дороги, аэропорт, выезды из города. Десяток гвардейцев для этого не хватит при всём желании.

Я прикинул ресурсы. В моём распоряжении десять усиленных алхимией бойцов Федота, Василиса с её геомантией, Сигурд с секирой и тотемными духами. Этого хватило бы, чтобы вскрыть казино и зачистить три-четыре этажа, включая подвальные. Штурмовая группа у меня была. Чего не было, так это возможности удержать периметр в полтора километра вокруг Чёрного Вигвама, блокировать ближайшие дороги и поставить заслон на портальной станции. У Хранительницы под рукой полноценный гарнизон Бастиона, городская полиция, группы быстрого реагирования и право мобилизовать все эти ресурсы. С её ними штурм перестаёт быть авантюрой и становится полицейской операцией.

Была и другая причина. Мне нужно было не просто разнести лабораторию в щебень, а добыть из неё информацию. Кто финансирует Гильдию в Детройте, кто поставляет людей для экспериментов, кто координирует логистику, кто на крючке у Соколовского, какие именно исследования ведутся в подвале под казино. Грубый штурм силами гвардейцев означал пожар, обугленные трупы, уничтоженные документы и сбежавшего Соколовского. Аккуратная операция вместе с Хранительницей означала оцепление, обыск, изъятие архивов под опись и допросы выживших, в которых я поучаствую как пострадавшая сторона. Разница между информационным золотом и пеплом.

Пострадавшая сторона. Звучало почти забавно, учитывая, что в багажниках двух моих машин лежали связанные люди.

Машина мягко покачивалась на поворотах. Я скользнул взглядом по зеркалу заднего вида: Василиса сидела позади, прижавшись плечом к дверце, и смотрела в окно. Её лицо в полумраке салона выглядело усталым. За последние сутки Голицына побывала в притоне, обнаружила Соколовского, пережила обстрел на загородной трассе и помогла Сигурду перебить нападавших. Для княжны, которая ещё два года назад считала себя обычной студенткой Смоленской академии, это был насыщенный день.

Кортеж свернул на широкий бульвар с каменными особняками по обеим сторонам. Я вернулся к расчётам.

Хранительница и де Понтиак являлись открытыми противниками. Маркиз стоял за франкоязычную «оппозицию», Мари-Луиз держала сторону индейской фракции и, по всем признакам, мечтала срезать ему голову не первый год. Проблема заключалась в том, что де Понтиака не был до этого замечен в грязных делишках, которые Совет признал бы достаточным основанием для ареста. Теперь я приносил Хранительнице на блюде готовый предлог: связь маркиза с организацией, проводящей пытки и торгующей детьми, плюс покушение на иностранную делегацию. Политический подарок, от которого Мари-Луиз не откажется. Союз с ней против де Понтиака превращал настороженную хозяйку Бастиона в активного союзника, у которого свои резоны додавить маркиза до конца.

И раз Ренар отваливался как переговорная сторона по сделке с Сумеречной сталью и вооружением, надо возвращаться к официальному правительству и доводить контракт до подписи. Мари-Луиз могла провести этот контракт через Совет за считаные дни.

В газетах меня называют сорвиголовой и анархистом, а на деле я давно понял, что репутация работает вовсе не так, как думает молодёжь. Меня считают тем, кто плюёт на последствия, а на деле я просчитываю их каждый раз, просто быстро.

Детройт был суверенным Бастионом с собственными законами. Делегация прибыла сюда официально, с торговой миссией и дипломатическими гарантиями безопасности. Любое масштабное нападение на частную собственность на территории Бастиона силами иностранной делегации означал акт войны. Я и без того натянул отношения с Мари-Луиз, когда подчинил Бижики Императорской волей. Так зачем без особой нужды обострять ещё сильнее?