Впервые за долгое время она как следует оглядела мою квартиру. По правде говоря, в ней ничего не было. Гостиная — один потрёпанный диван, маленький телевизор и, конечно, книжный шкаф, забитый томами. Она проверила ковёр — пылинки в каждом углу — затем её глаза наткнулись на маленькую кухню: чашки в раковине, кухонное полотенце, которое давно пора выбросить, пачки хлопьев, срок годности которых истёк много лет назад, и в мусорном ведре — коробки из-под фастфуда, пиццы и китайской еды, свидетельствующие о холостяке во всей его жалкой славе.

Она сморщила нос.

— Я чувствую запах дыма? Ты снова куришь?

Я огрызнулся:

— Ты кто, моя мать?

Прежде чем она успела ответить, я смягчился:

— Есть новая информация?

Она рассказала мне, что узнала.

Старший сын Уиллисов, Рори, сбил и убил женщину, был арестован, получил залог и сбежал в Англию, как они думали. Женщину, которую он убил, Нору Митчелл, имела двоих детей в возрасте старше подросткового, которые жили в Брикстоне. Её семья была недосягаема, и Ридж сказала:

— Они, вероятно, переехали. Семьи часто так делают после такой трагедии.

Весь сон, который я получал, сделал меня бдительным — и мысли, идеи, чутьё, что бы там ни было — в моём мозгу начали складываться кристально чёткие картинки шаблона. Я подождал минуту, чтобы собраться с мыслями, а затем выложил свою бомбу.

— О, они переехали, и я думаю, я знаю куда.

Она замолчала.

— Ты не предполагаешь, что её семья ответственна?

Это был один из тех редких моментов, раз в десять лет, когда я позволял своей интуиции действовать в унисон с моим опытом.

— Есть связь, должна быть.

Ридж была настроена крайне скептически, сказала:

— Я настроена крайне скептически.

Мой мозг был в гиперрежиме, и, чтобы отложить, я предложил ей кофе, затем, чтобы подколоть, добавил:

— Или водки?

Она выглядела так, будто собиралась меня ударить.

— Это было одноразово. И я отказалась от кофе, мне не нужны стимуляторы.

Игнорируя мини-лекцию, я сказал:

— Тебе нужно вытащить голову из задницы — вот что тебе нужно.

Её глаза сверкнули от гнева, но прежде чем она успела ответить, я спросил её о Кинге, том парне со складом, и рассказал ей о том, что Эоин Хитон утонул в канале.

Она была безжалостна в своём отказе:

— О, ради бога, он был пьяницей, они постоянно оказываются в канале, и, если меня спросишь, недостаточно много.

Я не поддался на колкость, спросил:

— А как насчёт собаки, привязанной к его животу?

Она издала горький, почти извращённый смешок:

— Пьяницы так и делают, утягивают за собой невинных.

Она была та ещё штучка.

— Ты узнаешь о Кинге для меня?

— Я не собираюсь тратить время на бессмысленную погоню за гусями.

Затем я сказал:

— Я пойду на похороны Марии Уиллис.

Ридж ужаснулась.

— Боже, насколько же ты извращён? Зачем тебе туда?

— Назовём это чутьём.

Она выглядела так, будто могла назвать это как угодно, но чутьём — нет. Она вылетела мимо меня, вон из квартиры.

Я подождал, пока она не оказалась в коридоре и не направилась к лестнице, затем сказал:

— Ты не права.

Она даже не обернулась:

— Насчёт чего?

— Насчёт гусей. Это погоня за собаками. Следи за терминами.

И я хлопнул дверью.

По-детски?

Но очень удовлетворительно.

В те дни, когда я работал с тинкерами, я встретил английского полицейского по имени Киган. Я знаю безумие, сам был безумным, но он был настолько далеко, что для него нужно было бы изобретать совершенно новый порядок безумия. Он оказал мне большую помощь, а затем, проигнорировав его совет, я совершил трагическую ошибку. Но мы были друзьями, и я позвонил ему.

Потребовалось время, чтобы до него дозвониться, и его вступительная фраза была:

— Тейлор, ты безумный ублюдок.

Всё та же старая приветственная перепалка.

Мы прошлись по обязательным вопросам о здоровье и всё такое, затем он перешёл к делу:

— Так чего ты хочешь?

Без лишних слов. Я даже не стал притворяться, что обижен, будто он думает, что я звоню только за помощью, и изложил ему детали распятия и попросил проверить семью Норы Митчелл, всё, что он сможет мне достать.