Я сидел на самой верхней палубе и смотрел на море. Хороший у нас паром. Был построен в конце 80-х годов прошлого века на датских верфях. В конце 90-х годов прошлого века паром прошёл капитальный ремонт и модернизацию. В начале 2000-х его купила одна итальянская компания. Тоннаж почти 14 с половиной тысяч регистровых тонн. Дидвейт почти 3 с половиной тысяч тонн. Длинна почти 153 метра, ширина 23 метра. Внутри корпуса три уровня, рассчитанные на 470 автомобилей. На палубе в виде палубных построек ещё два уровня, для экипажа и тысячи пассажиров. Имелся ресторан, две сауны, зал для игры в биллиард, спортзал с тренажёрами. А так же бассейн. Внутренние уровни переделали, под стойла для крупного рогатого скота, для мелкого, а так же для птицы. Кроме этого, на уровнях размещали продовольствие, задействовав в том числе и холодильники парома. Но они были не большие, поэтому число холодильных камер увеличили, взяв оборудование на берегу. Ну и места для нашей техники, оружия и боеприпасов осталось много. Хватило всё погрузить и разместить. Как этот паром оказался в Новороссийске, не понятно. Как мне сказал Юрий Николаевич, паром зашёл в порт, когда уже началась пандемия. Экипаж и те пассажиры, которые находились на борту, разбежались. На борту оказалось несколько десятков умерших. И ещё, в чём было преимущество этого парома, его пандус для загрузки находился в корме, а не в носу, как у некоторых паромов. И нос не был застроен палубными надстройками, капитанской рубкой в том числе. Он был свободен. Именно это позволило воткнуть туда башенную артиллерийскую установку.

Зашли в Дарданеллы. По сути, тоже узкий пролив. По берегам много селений. Проходили их спокойно. Василий иногда запускал дрон. Но ничего интересного не увидел. Подошли к самому узкому месту пролива. Возле города Чанаккале. Ширина 1300 метров. По левую сторону находился сам Чанаккале. У его пирсов было настоящее столпотворение яхт, лодок, катеров и кораблей. Как грузовых, так и пассажирских. Все эти суда стояли как попало. Некоторые частично затонули. Похоже, здесь так же швартовались в спешке. Таранили уже стоявшие корабли. Всем было плевать, главное свалить с превратившихся в ловушки кораблей. По правую сторону, на берегу, увидел старую крепость. Натуральный бастион.

— С февраля 1915 года по январь 1916 года тут шли ожесточённые бои в ходе так называемой Галлиполийской операции. Англо-французский флот пытался прорваться к Константинополю и захватить его, выведя Османскую Турцию из войны. Даже десант высадился. Однако англо-французские войска, в конце концов, потерпели поражение и убрались отсюда. Османы за это время потеряли более четверти миллиона человек, безвозвратными потерями. Вон видишь на склоне композиция. Это в честь погибших сделали. — Говорил мне Юрий Николаевич.

Да, всё это замечательно, только экскурс в историю оставил меня равнодушным. Меня гораздо больше волновали три наливных танкера, один сухогруз-контейнеровоз, один просто сухогруз, не понятно, что вёз и большой круизный лайнер. Они стояли по середине самого узкого места Дарданелл. Причём стояли на якорях. Кто-то специально так их поставил. Позади них имелся самый длинный подвесной мост в мире. Его построители и открыли для движения в 2022 году. Всё верно, если, где и строить мост через Дарданеллы, так только здесь, в самом узком месте пролива. Я встал. Рассматривал корабли в бинокль. Никакого движения не заметил. Рядом со мной появились Люся и Лёня. Они тоже смотрели на стоявшие по середине пролива корабли. Вот Люся посмотрела на меня. Её зрачки то принимали ромбообразную форму, то вновь становились круглыми.

— Что сестрёнка? Тебе тоже подозрительно всё это? — Она пристально смотрела на меня, потом указала рукой в сторону кораблей. Зрачки ромбом.

— Капитан, видишь танкеры, сухогрузы и круизный кораблик?

— Вижу. — Кивнул мне Юрий Николаевич.

— Давайте ка тормознём? — Предложил я.

— Марк, но проскочить то можно. Это, конечно, самое узкое место пролива, но не настолько, что пятью, пусть и большими кораблями его можно перекрыть.

— Можно. Вопрос только в том, что под водой, между этими судами? Следующий вопрос, кто их так расположил и зачем? Какова цель? — Я связался с корветом. — Сергей Семёнович, танкеры, два сухогруза и круизный лайнер видите?

— Вижу. Странно расположены. Кто-то специально их так поставил.

— Давайте тормознём. Пошлём птичку. И это, проверить бы, что под водой, между этими судами заграждения.

— Я тоже об этом подумал.

— Сергей Семёнович, и ещё. У меня, похоже, есть пилот на вертушку.

— Это кто?

— Потомок викингов. Свен Эрикссон. Говорит, что летал на натовских боевых вертолётах. Что учили его.

— Ладно. Давай тогда его сюда. Посмотрим, как он справится. Заодно, если поднимется на нашей стрекозе, облёт сделает. Посмотрит, что да как. А корвет с «Ковчегом» пока на месте постоят, двигателями поработают, чтобы течением не сносило. Надо бы водолазов пустить, чтобы глянули.

— А у тебя есть такие?

— Есть, двое. Дайвингом раньше занимались.

— Хорошо. Пусть проверят ближайший к нам проход между танкером и контейнеровозом.

С «Ковчега» к корвету отошла резиновая лодка. В ней повезли Эрикссона. Потом в ту же лодку загрузились двое в водолазных костюмах. Туда же загрузили и баллоны с воздухом. Лодка ушла к танкеру и сухогрузу. Мы ждали, оба судно легли в дрейф. Я смотрел на бинокль. Лодка остановилась. Пара водолазов спиной перевернулись через борт и ушли под воду. Не было их минут десять. Потом я увидел сначала одного, а после второго. Их головы, как поплавки. Они подплыли к лодке. Третий, кто был там, помог им залезть. Через некоторое время со мной по рации связался капитан корвета.

— Марк, плохо дело. Там мины. Рогатые. От одного судна, до другого. Находятся в метре от поверхности. Висят на цепях с якорями. Не пройдём. Что корвет, что «Ковчег», зацепим. Сейчас парни проверят остальные проходы, но думаю там тоже самое.

— Хорошо. Пусть проверят. Может всё же проход есть?

Ждали ещё минут двадцать. Наконец, отозвался по рации вновь капитан корвета.

— Марк. То же самое.

— Понял тебя. Пусть возвращаются. Остальные проходы между судами тоже перекрыты, к бабушки не ходи. Кто и с какой целью перекрыл пролив, не важно. Не знаю и знать не хочу. Но как говорится, умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт. К сожалению, мы не можем обойти гору, значит пойдём сквозь гору, ибо мы наглые до безобразия и сообразительнее самых мудрых мудаков.