Тишину разрушали лишь редкие вопросы детей, которые не могли понять, что же произошло.

Но поражены были не только они. Элитное ложе немного напряглось, как и святой. А рыжий парень ошарашенно смотрел на то, как незнакомец, не сдвинувшийся ни на миллиметр, держит его клинок за конец большим и указательным пальцем.

Пламя атаки развеялось, а его огненный клинок никак не вредил неизвестному. В месте, где пальцы касались клинка, лишь слышалось лёгкое и тихое шипение.

— Не верю… — прошептал парень.

Рыжеволосый перевёл ошарашенный взгляд на маску незнакомца, посмотрел ему в глаза и ощутил, как по коже побежал самый настоящий мороз.

Глаза, в которых не было ни насмешки, ни интереса, лишь понимание, что он уже победил.

— И это всё? — спросил я, смотря на ошарашенного парня. — Вас, в вашей академии, вообще не учат непридвиденным ситуациям? Ты что-либо ещё предпринимать будешь?

Рыжий ошарашенно смотрел на меня. Кажется, он был уверен, что такое невозможно. Впрочем, не он один…

Но довольно играться с ребёнком, у меня есть дела поважнее.

Резкий рывок на себя, разворот и удар ногой в живот.

Покров выдержал, но парня резко бросило назад, пока у меня между двумя пальцами остался зажат его клинок.

Рыжий, выдохнув, на огромной скорости врезался в барьер и медленно скатился по нему, но всё же поднялся.

Арена замерла в немом ожиданий. Глядя на лица на самом верху, а не на святого, я, отбрасывая прочь меч, продолжил:

— И это всё? Всё, чему вы научили своих учеников? Пустой гордости? А самое главное за что? За свою силу, за свою империю? У меня нет времени с вами возиться! Пусть нападают все сразу!

Долго ждать мне не пришлось. Святой подтолкнул своих подопечных волей и они стремительно понеслись на меня.

Последняя его ошибка.

Ко мне неслись техники и крайне злые ученики рыцарей, но я спокойно ждал, пока они приблизятся. А когда приблизились, мгновенно выпустил наружу всю свою силу, всю мощь ранга абсолюта.

Вырвавшаяся сила, разошедшаяся во все стороны мощным потоком снесла прочь каждую технику и всех учеников. Все новы улетели прочь в стены барьера, ударяясь о них и распластываясь уже на площадке.

А я сделал шаг вперёд, входя в подпространство при помощи глаз и выходя на балконе, на перила, перед императором.

Ступив на них, я сел, свесив одну ногу, а вторую подогнув в колене, и ощутил опасность, но тут же использовал свою волю, также высвобождая её на полную. Святой, старик, глава академии, чья рука светилась зелёным светом и тянулась ко мне справа, замер на месте.

Его взгляд, крайне удивлённый и даже скорее поражённый говорил о многом. Вот уж шутка ли… Абсолют остановил святого. Над них теперь точно смеяться будут.

Элита сверху резко вскочила и подалась вперёд, опираясь на перила и неверяще смотря вниз, на глядящего теперь на них парня.

То, что только что произошло, никак иначе, кроме прецедентом назвать нельзя.

Абсолют в восемнадцать! Таких гениев просто не бывает! Это не возможно!

А в следующий миг они увидели, что парень пропал, но спустя секунду ощутили и его и резко давящую волю.

Она давила не на них, а на святого, что замер, казалось, не способный сделать и вздоха.

Абсолюты и просвещённые, стоя неподалёку, внимательно смотрели на парня в маске. Воля, которой он давил, была направлена не на них, но каждый ощущал, что совсем не хочет связываться с этим юнцом.

Но больше всего всех поражало другое — парень пошёл один против двух святых!

Самоубийца? Так можно было бы сказать, если бы не его воля и аура, которую нельзя было игнорировать…

Император, сидя в кресле, спокойно смотрел на лицо незнакомца. Скосив взгляд, он перевёл взгляд на своего старого друга, а затем снова на мальчишку.

И в этот момент глаза того вспыхнули. Из-под маски на него смотрело несколько цветов… Губы неизвестного разомкнулись и он спокойно, словно вся эта ситуация вообще его не волновала, спросил:

— Поговорим?

Император почувствовал, как его собственные губы размыкаются в усмешке. Он наконец что-то ощутил… И это чувство, чувство опасности… Пьянило не на шутку.

Губы старика разомкнулись в усмешку, а взгляд стал в какой-то мере безумным.

— Ты угрожаешь мне, а теперь хочешь поговорить? — на его лице появился почти оскал. — Ну давай, поговорим, — старик скосил взгляд на другого святого.