— А почему было не сказать правду?

«Шеклтон» поднял голову и удивленно посмотрел на Плехова. Потом покачал головой.

— Нет, вы не понимаете.

— Ну, так объясните. Вам отступать некуда. Что вы с собой сделали?

— Работая в отделении стационара, я обратил внимание на одну особенность возрастных изменений, присущую всем пациентам без исключения. Человек стареет «скачками». Состояние пациентов оставалось какое-то время стабильным, даже немного улучшалось, потом скачком ухудшалось. Они словно спускались вниз по ступенькам жизненной лестницы. Я задался целью поймать момент изменений, ту самую ступеньку. Двенадцать лет я проводил наблюдения за стариками, измерял пульс, давление, делал анализы — день за днем, месяц за месяцем. Другой бы все бросил, но я из породы клещей. Вцепился в свою догадку, идею, и ничто не могло меня оторвать. Сначала я заметил некоторые совпадения. Скорость старения коррелировала со средней частотой пульса, с наличием или отсутствием заболевания. И лишь недавно мне удалось зафиксировать изменения биохимии крови — настолько они были кратковременны. Я обнаружил разовое выделение незнакомого фермента. Он поступал в кровь в мизерном количестве и почти сразу поглощался клетками. Можно сказать, что я обнаружил его случайно. Повезло. Я стал регулярно брать у себя анализы и уловил момент выделения фермента. С того дня начался прорыв. Годы кропотливого сбора материала вылились в дни открытий и озарений. Эти дни обернулись научной теорией, доказать которую было несложно. Я сам тому доказательство. Мои подопечные получили дополнительные годы жизни. Все они встали на ноги.

— Это один из них? — Виктор Иванович показал фотографию Аксенова.

— Да, это мой пациент. Болезнь Альцгеймера, атрофия клеток мозга, кахексия. Короче говоря, конечная стадия жизни.

— По его виду не скажешь.

— Еще бы. Благодаря мне он вылечился, вернул свои шестьдесят лет и... Что он хочет?

— Найти вас, — сказал Виктор Иванович с грустной улыбкой. — Это он подал заявление о вашей пропаже.

— Понимаю... — протянул Евгений. — У него нет нравственных сил пройти весь этап старения еще раз. У одних нет мужества принять смерть, у других нет мужества принять жизнь, у третьих нет сил ни на то, ни на другое.

— Я бы не упрекал его. Наверное, тот, кто однажды потратил запас мужества на принятие старости, кто прошел весь этот горестный путь, ни за что не захочет его повторить. Как сказала одна женщина, лечащий врач Аксенова, никто не захочет войти в реку Стикс второй раз.

— Стикс? Река мертвых у древних греков? — усмехнулся Демин. — Это сказала Людмила Ивановна? Что ж, она права. А старик молодец. Вместо того чтобы пересекать Стикс, он решил вырвать весло у Харона и поплыть по течению, чтобы узнать, куда этот Стикс впадает.

— А вы знаете, куда он впадает?

— Все реки впадают в море. От нас, людей, зависит, что это будет за море. Море Отчаяния или море Надежды.

— Разве в человеческих силах предотвратить разрушение организма?

— Человеческий организм как биологическая машина в основе своей вечен. Он сконструирован на принципах неизменности. Он не изнашивается, сам себя восстанавливает — и существовал бы сколь угодно долго, не имей он механизма самоуничтожения. В срок, определенный эволюцией, этот механизм запускается, и организм начинает себя убивать. Ради чего? Ради выживания вида. Биоматерия в сложных формах смогла просуществовать три миллиарда лет благодаря созданному ей механизму самоуничтожения отдельной особи. Это теория Дарвина.

— Как запускается этот механизм самоуничтожения?

— Это сложный процесс. Если объяснить примитивно в двух словах, отсчет времени ведется персональным метрономом. Каждое сердечное сокращение вызывается импульсом водителя ритма. Импульсы от водителя, кроме сердечной мышцы, проходят в терминальное ядро, небольшой узел в глубине варолиева моста, состоящий из тысяч плотно уложенных нейронов. Каждый импульс вызывает дополнительное проникновение в нейронные каналы положительных ионов натрия. В определенный момент наступает деполяризация, и в следующий момент замыкается синаптический узел. Происходит прорыв сигнала. Сигнал дает команду на выделение гормона, который током крови распространяется по клеткам тела и через цепочку биохимических реакций активирует фермент терминазу. Этот фермент вызывает при делении клеток отрыв теломер, крайних участков хромосом. Считалось, что теломеры отрываются при каждом делении клетки, но я открыл, что только те клетки, которые находятся в процессе деления во время действия фермента (около двух часов), производят дефектные клетки. Связи в хромосомах в некоторых местах разрушаются, и концы хромосом в новых клетках не воспроизводятся. Чем больше клеток делится в этот период, тем заметнее нарушения. Большое количество клеток делится в период болезни, когда организм восстанавливает больной орган. Поэтому болезнь так способствует старению. Выделение гормона разовое. После того как импульс проходит по нейрону, потенциал нейрона падает, и начинается процесс его очередного накопления. Организм в это время пытается восстановить повреждения, привлекая информацию хромосом стволовых клеток как эталонных.

— Постойте, а в каком возрасте начинается выделение этого фермента?

— Скорее всего, в ранней молодости, а возможно, и с рождения. Потому в хромосомах существуют многочисленные повторы. Гены многократно дублируют друг друга, и пока остается неповрежденным хотя бы один ген нужного белка, разрушения, производимые терминазой, остаются незаметными.

— А стволовые клетки не разрушаются?

— Нет. Стволовые клетки в организме не подвержены старению. Их хромосомы не теряют концы и хранят полную информацию об организме. Так вот, в промежутке между выделениями фермента терминазы начинается восстановление хромосом клеток по неповрежденным копиям стволовых клеток. В крови начинают циркулировать транспортные молекулы рибонуклеиновых кислот, переносящие информацию для ремонта укороченных хромосом. Таким образом, в организме человека действуют два механизма — разрушающий и восстанавливающий. Процесс восстановления идет гораздо медленнее разрушающего. Если один из этих процессов остановить, другой быстро приведет организм либо к полному разрушению, либо к полному восстановлению. Если предотвратить подачу сигнала на выброс руководящего гормона или разрушающего фермента, теоретически организм должен постепенно восстановиться до своего оптимального состояния. Необходимо за час до выброса гормона ввести ингибитор, блокирующий синаптические каналы. Потенциал пробоя синапса возрастет, и нервный импульс пройдет по резервным каналам в обход синтезирующего гормон органа. Что, кстати, иногда происходит в жизни при тяжелых потрясениях организма, когда чудом избежавший гибели человек как бы отодвигает старение и возвращает молодость. Видите у меня счетчик пульса на руке? Он показывает момент, когда надо сделать инъекцию препарата, блокирующего передачу сигнала. Это надо сделать за час до выброса гормона. В любое другое время препарат бесполезен. Определить собственный интервал старения можно лишь опытным путем, считая пульс и контролируя состав крови. Это кропотливая работа, но она того стоит. С полученными данными остановить процесс старения не представляется сложным, надо лишь считать пульс и в нужный момент вводить ингибитор.

Виктор Иванович удивленно глядел на Демина и молчал. Не было ясно, понял он что-то из объяснений ученого или нет.

— Все это прекрасно, но не совсем понятно, — сказал Плехов. В его голосе Евгений уловил оттенок сомнения и недоверия. — А где ваш сын? Разве он не с вами?

— Он здесь. Сейчас они с моей женой, его матерью уехали в Лос-Анджелес. Завтра же мы к ним поедем. Вы сможете переговорить с сыном, посмотреть фотографии.

Они были похожи как брат и сестра, как старший брат и младшая сестра. На самом деле они были сыном и матерью.

— А вы хороший следователь, — сказал Дмитрий, — прямо Пуаро. Быстро вы нас разоблачили. А я, признаться, не придал значения вашему визиту.

— Шлите благодарность Аксенову, пациенту вашего отца. Он настоял.

Они сидели в небольшом уютном кафе на бульваре Уилшир — семья Деминых и следователь Плехов. Разговор не клеился. Ни Демины, ни Плехов не знали, что делать, и потому все темы разговора, не получая развития, вязли в неопределенности и недосказанности. Следователю были показаны несколько фотографий. На одной из них десятилетний Дмитрий на майской демонстрации держал за руки отца и мать, на другой Евгений Станиславович на своем семидесятилетием юбилее принимал поздравления коллег из стационара. Была там и пожелтевшая свадебная фотография Евгения Станиславовича и Валентины Михайловны. Никаких сомнений не оставалось. Рядом с Плеховым сидел Евгений Станиславович Демин, кмн, заведующий лабораторией геронтологии НИИ РАН, помолодевший на десятки лет, ученый, сделавший выдающееся открытие, разработавший методику, испытанную им на себе. Методику возвращения молодости.