— Ёк проблем. А как там у нас дела в комитете?

— Документы отвез. Обещали все сделать.

В кабинете возникла сухопарая, предпенсионного возраста экономист Дойченко и своим привычно бранчливым голосом понесла:

— Игнат Прохорович! Они еще премию просят... Мало им заплатили...

Юрист вышел и уже вскоре мерз на ближайшей остановке. В этот глухой район города редко ходили автобусы, и приходилось порой ждать их и час, и более. На этот раз повезло — вдали сверкнул приближающимися окнами «Икарус».

Он смотрел из салона на густые еловые дебри и тяжко вздыхал: «Нынешние воры — ловкачи, в лес прятаться не побегут. Найдется местечко и потеплее, и поуютнее...»

Пейзаж изменился. У изножий высотных домов замелькали вереницы киосков, частью обгоревших, частью недавно обкрашенных. Все они так и ощетинились на улицах своими железными боками, створками, решетками.

4

Люся приехала утренним поездом.

Узнав от свекрови о происшедшем, она сразу же спросила:

— А Игорь где был?..

Та пожала плечами.

Люся вкатила высоченную сумку, прошла в комнату.

От увиденного так и осела на диван. Смотрела и не верила глазам.

Метнулась к ящичку под зеркалом. К сумочке за дверью. И снова обессиленно опустилась. Голова чуть закружилась. Руки ослабли. Сколько же труда было вложено, чтобы создать приемлемый уют в доме, — и в одночасье лишиться всего...

— Любуешься?..

На пороге стоял Игорь.

Она поднялась навстречу. Припала к его груди. Плечи подрагивали. Губы выгибались.

Игорю, может быть, впервые стало по-настоящему жаль жену, исхудалую, с воспаленными глазами, вымотавшуюся в бесконечных поездках, и вот теперь — такую несчастную...

Он решительно произнес:

— Надо в милицию!

И уж конечно, по-крайней мере пока, он сам займется всем этим.

— Проверьте вместе с мамой, что пропало. Понадобится полный список...

Все городские отделы милиции ютились в неприспособленных для служб помещениях. Занимали они то часть общежития, то бывшую баню, то корпус какого-нибудь училища.

Игорь Сергеевич подошел к четырехэтажке бытового здания, в котором размещался Лунтовский райотдел.

Автоматчик, зевнув, направил дуло автомата:

— К кому?

— У меня квартиру вчера обокрали. Надо бы выяснить, у какого следователя дело.

Автоматчик отвел глаза в сторону.

Игорь миновал стеклянную витрину с надписью полукружием «Дежурная часть». Склонился перед окошечком.

— Товарищ майор! — обратился к крючком согнувшемуся над телефонным аппаратом майору.

Тот поднял голову:

— Чего надо?

— Мою квартиру вчера обокрали. Подскажите, кто дело ведет?

— Какой адрес? А то вчера было пять квартирных.

— Переулок Яблоневый...

— Так, это Жасминовый, — обслюнявил палец и залистал им страницы пухлого зеленого журнала. — А, вот он и Яблоневый! У следователя Покосова.

— Покосов... Слышал такую фамилию. Так где он сидит?

— Двадцать седьмой кабинет.

Озираясь по сторонам и разглядывая дверные номерки, пошел по узкому, как улочка старой Бухары, коридору, немощно освеченному ходосочным светом плафонов. Хотел было зайти к кому-нибудь из знакомых. Но никого не мог вспомнить. Может, кто уже и в начальниках ходит...

Удивило и вместе с тем почему-то обрадовало, что вчера было аж пять квартирных краж. Не только он пострадал... И как-то легче вдруг стало на душе...

5

За обшарпанным, исцарапанным вдоль и поперек, столом перебирал бумаги подстриженный под ежик шатен в водолазке, туго облегающей шею.

Стригунок поднял голову и расплылся в улыбке, оскалив желтые фиксы:

— Игорь Сергеевич! Какими судьбами?..

Теперь Игорь вспомнил — это его бывший практикант, когда еще он сам работал следователем.

— Рад видеть, Антоша!

— Антон Валерьянович! Так будет удобнее. Что привело?

— Повод — не для улыбки... Обокрали.

— Тюх-тюх-тюх... — Покосов поднял пачку бумаг. — То-то думаю, фамилия потерпевших знакомая. Значит, и к вам залезли...

— Да уж уважили...

— И не слабо потрудились?

Игорь криво улыбнулся.

— У нас есть тут списочек. Но, может, еще чего вспомнили?..

— Сейчас жена с матерью этим занимаются. Ну как, зацепочки есть?

— Вы же меня сами учили — квартирная кража не раскрывается. Это возможно, если какая-нибудь группа сама возьмет на себя преступление.