В голове крутились слова Филиппа:

“Скоро выбор сделают за вас”.

Маргарет обняла её за плечи и мягко повернула к окну:

— Посмотри вокруг. Видишь эти гирлянды? Их сделали женщины из посёлка — сами, без просьб и указаний. Вон те скамейки — их сколотили кузнецы, хотя могли бы потратить время на заказы для знати. Даже дети помогали собирать цветы для украшений: помнишь, как маленькая Лика принесла целый букет полевых ромашек и сказала, что “школа должна быть красивой”?

Элиана невольно улыбнулась, вспомнив румяное лицо девочки и её серьёзный вид.

Перед глазами всплыли и другие образы:

старший конюх, с гордостью рассказывающий, как покажет детям, как чистить лошадей; Матильда, старшая экономка, которая ещё недавно сомневалась в пользе школы, а сегодня сама предложила уроки шитья; мастер Ивар, чертивший схемы укреплений для старших групп — с таким воодушевлением, будто готовил величайшее открытие; прачка Мари, уже обсуждавшая с ткачихами, какую ткань взять для детских фартуков. Элиана глубоко вздохнула, вглядываясь в закат. Сомнения всё ещё шевелились где-то на краю сознания, но теперь они тонули в потоке тёплых воспоминаний — в улыбках, предложениях помощи, в искреннем желании людей участвовать. Она вспомнила, как утром слуги украдкой спрашивали её о расписании, как стражники предлагали показать детям основы строя, как садовник уже подготовил грядки для первого урока.

— Вы правы, — голос Элианы звучал тихо, но твёрдо. — Это их школа. Они вложили в неё частицу себя ещё до открытия. И если они верят — как я могу сомневаться?

В этот момент дверь открылась, и вошёл Гарольд.

— Леди Элиана, милорд просит вас в малый зал. Он хочет обсудить финальные детали церемонии.

— Иду, — Элиана выпрямилась, расправила плечи и бросила последний взгляд на закат.

В груди разливалась непривычная лёгкость, а страх сменился тихой, но крепкой уверенностью.

Гарольд задержался на пороге:

— Не бойтесь, — тихо сказал он. — Завтра будет хороший день. Виктор удвоил охрану, мы проверили всех новых слуг. А если заметите что-то странное — сразу дайте знать.

— Спасибо, сэр Гарольд, — Элиана кивнула. — Ваша поддержка много значит.

Когда он вышел, Маргарет улыбнулась:

— Видишь? Ты не одна. У нас есть союзники — настоящие, верные. А интриги Изабеллы… Они рассыплются перед лицом правды.

Элиана посмотрела в окно. На небе уже загорались первые звёзды. Где-то вдали, за горизонтом, назревали новые испытания. Но здесь, в стенах замка, росло что-то новое: не просто школа, а начало перемен, которые не остановить ни угрозами, ни хитростью.

— Да, — она повернулась к Маргарет. — Завтра мы откроем не только школу. Мы откроем дверь в будущее. И никакие тени прошлого не смогут её закрыть.

За окном ветер стих, и ночь окутала замок тишиной. Но в сердцах тех, кто верил в перемены, уже разгорался огонь — яркий, тёплый, неугасимый.

***

Поздней ночью, в покоях Элианы. Лунный свет пробивался сквозь узкие оконные щели, рисуя на каменном полу бледные полосы. Элиана сидела на краю кровати, сгорбившись, и прижимала к лицу маленький букетик засушенных цветов. Они почти утратили аромат, но она всё равно вдыхала едва уловимый запах — он напоминал о доме, о детстве, о тех временах, когда всё казалось проще.

В памяти всплыл голос Анны, её подруги, которую она не видела уже несколько недель:

“Ты же такая добрая, Элиана! Ты заслуживаешь счастья… Не позволяй никому отнять у тебя веру. Ты сможешь сделать мир лучше, вот увидишь”.

Элиана сглотнула комок в горле. Слеза скатилась по щеке и упала на лепестки. Она осторожно разгладила их пальцами, будто боясь повредить хрупкую память.

“Анна верит в меня. Верит, что я способна на что-то большее, — подумала Элиана. — И Томас… Он так ждёт, когда я вернусь, чтобы увидеть полёт летающей лошадки. Он смотрел на меня с такой надеждой…”

Она закрыла глаза, и перед внутренним взором возник образ младшего брата — его широкая улыбка, любопытные глаза, вечно перепачканные землёй руки. Элиана прижала букет к груди, словно ища в нём силы.

В тишине комнаты раздался её шёпот, едва слышный, но твёрдый:

— Я должна быть сильной. Ради Томаса. Ради всех детей, которые верят в эту школу. Ради Анны, которая всегда говорит, что у меня доброе сердце и я могу помочь другим.

Она встала, подошла к окну и посмотрела на ночное небо. Звёзды мерцали холодно и отстранённо, но где-то среди них ей чудился тёплый взгляд бабушки — поддерживающий, одобряющий.

— Завтра будет трудный день, — прошептала Элиана. — Но я не подведу. Не подведу ни Томаса, ни людей, которые поверили в нашу идею. Школа откроется, и она станет местом, где дети научатся не только читать и писать, но и верить в себя.

Элиана положила букет на столик у кровати, рядом с блокнотом, где были записаны планы на завтра. Затем она медленно разделась, легла и укрылась одеялом.

Мысли всё ещё крутились вокруг школы, угроз Филиппа, интриг Изабеллы, но теперь в них появилась опора — память о тех, кто верил в неё, и ответственность перед теми, кто ждал её помощи. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула.