Таир бросил: «Ты оставайся тут, Валентина, мои люди всё сделают» — и захлопнул за собой дверь машины.

Без права голоса. Без чертового шанса хотя бы взглянуть на квартиру, где жил мой отец.

Тиран. Кукловод. Чертов диктатор! Таир Исмаилов сказал — значит, мир должен свернуться в трубочку и катиться по его маршруту.

Я недовольно ёрзаю на стуле, пыхчу, завернувшись в плед. Терраса отельного номера — открытая.

На улице холодно и зябко, свежий воздух бодрит. Хочется назад в номер, но я иду. Хотя бы это я ещё могу решать!

Боже, мне жаль девушку, которая станет женой Таира. Что будет, если какая-то бедняжка добровольно вляпается в его ловушку?

Брр.

Это как быть секретаршей дьявола 24/7. Ему нужна будет не жена, а идеальная статистка. Молча кивает, молча рожает, молча терпит.

Желательно ещё не слишком умная, чтобы не задавала вопросов, и с естественной склонностью к обожествлению мужа.

Звук открываемой двери режет тишину, и я вздрагиваю. Таир выходит на балкон, одетый лишь в расстёгнутую рубашку и чёрные брюки. Словно ему плевать на холод.

Я вжимаюсь глубже в кресло, отворачиваясь. Чуть морщусь — руки ещё ноют после обработки, да и в груди так странно поднывает. Как будто что-то застряло там.

Тщательно прячу взгляд, чтобы мужчина ничего не увидел. Потому что я не собираюсь обсуждать тот недопоцелуй в больнице!

И то, что я его хотела! Была готова к этому. Трепетала в ожидании.

А он что? А он бросил меня! Спасибо, хоть хватило воспитания, не поднимать эту тему.

Мне должно быть мерзко от мысли, что я хотела его. Должно быть стыдно, мерзко, неприятно. Но нет же.

Мой организм, предатель, реагирует на него, как будто Таир — единственный источник тепла на этой ледяной планете.

Мужчина останавливается рядом. Не говорит ни слова. Просто смотрит. И, клянусь, я чувствую его взгляд как прикосновение. Он не смотрит — он изучает.

Неловкость накатывает, заставляя сжиматься всё сильнее. Я будто голая. Сидя под этим пледом, я всё равно будто бы в белье перед ним.

Провожу пальцами по заживающей царапине на руке. Сухая, натянутая кожа чуть зудит, будто напоминает об ошибках.

— Болит? — голос Таира режет воздух.

— Нет, — качаю головой. — Всё нормально.

— Хорошо. Надеюсь, впредь подобной глупости ты не допустишь.

Вот и всё. Ни капли сочувствия. Ни намёка на ответственность. Нет, ну конечно. Кто здесь у нас единственный царь и бог?

— Надеюсь, впредь ты будешь информировать меня о происходящем, — парирую, вздёрнув подбородок.

Вглядываюсь в него нагло, вызывающе. Не я одна тут глупости творю, дорогой мой.

Но Таир только усмехается. Закуривает как ни в чём не бывало, выпуская дым в сторону моря. Его спокойствие — это отдельный вид насилия. Особенно когда ты на грани взрыва.

Он даже не утруждает себя отвечать. Не обещает. Не комментирует. Всем своим видом демонстрирует: «я буду делать, что хочу».

Иди ты к черту, Таир Исмаилов.

— Тебе не говорили, что ты тиран? — фыркаю.

— Настолько смелых не находилось, — цокает он с ухмылкой. — Но сочту за комплимент.

— Я даже не сомневалась! Видимо, вести себя как человек — было бы оскорблением, да?

— Человек? И что же в твоём понимании это такое? Бегать за тобой, любые прихоти выполнять и сопли подтирать?

— Вести себя нормально! Не запирать, не угрожать, не крутить ситуацией, как тебе удобно. Быть хоть чуть-чуть адекватным.

— Ты меня с психологом перепутала, кис. Я не лечу иллюзии.

Ублюдок! Хочется стукнуть его посильнее. Вот видите?! Как с таким вообще жить можно?!

Даже если я поплаваю в чане с валерьянкой, один диалог с этим чудищем — и меня снова начнёт колотить от эмоций.

— Так сложно вести себя нормально настолько сложно? — бурчу.

— Вести себя нормально? — хмыкает Таир, выпуская струю дыма в сторону. — А ты, значит, пиздец как в жопе мира живёшь, да? У тебя что — крыша течёт? Хавать нечего? Или тебя, не дай бог, кто-то тронул без моего ведома?

Он делает шаг вперёд. И не просто шаг — демонстративно, с этим своим хищным прищуром, будто бы вбивает каждый свой аргумент в мою грудную клетку.

— Кис, у тебя есть еда. Есть одежда. Есть охрана. Ты спишь в тёплой постели. Ты — под моей защитой. А это, чтоб ты знала, намного больше, чем получает девяносто процентов девок, оказавшихся на месте дочери мрази вроде Сивого. Так что не надо мне тут на «нормальное» пену пускать.

Я сжимаюсь, ощущая, как воздух становится гуще, будто из жидкости переходит в бетон.