— Таир?! — хриплю, сворачивая шею в его сторону.

Он… Он как будто не замечает, что происходит. Как будто в это всё — не с ним. Лицо сосредоточенное, но в глазах — ярость. Холодный, смертоносный гнев.

Скулы напряжены, губы сжаты в тонкую линию. Он тянется к внутренней кобуре.

И я, охреневшая от контраста между своей паникой и его звериной концентрацией, сжимаюсь ещё сильнее.

И тут — третий взрыв.

Мощный. Оглушительный. Как будто землю под нами вырвало и сжало в кулак.

Машину подбрасывает, швыряет вбок. Что-то хрустит, искры, дым, грохот. Меня кидает вперёд, я ударяюсь лбом.

Машину будто подбросили снизу, как игрушку. Всё дрожит. Треск стекла, вой металла, глухой грохот, вибрации сквозь кресло и пол. В ушах звенит.

Крик. Я не уверена, мой ли. Всё как в воде. Словно уронило в аквариум, где взорвалась бомба.

Горечь дыма лезет в горло. Запах палёной резины, бензина и… Крови?

Нет, нет, нет, я не хочу знать.

Стук-стук-стук — очередь. Это стреляют! В нас стреляют! Стекло взрывается, осыпая крошкой.

Я словно в замедленной съёмке наблюдаю за этим. Как осколки разлетаются, как Таир отворачивается, чтобы не задело.

Сердце словно и вовсе не бьётся, затаившись. В теле леденеет каждая клеточка, сжатая ужасом.

Закричать не получается, все органны мгновенно отказывают. Перестаю контролировать собственное тело.

Меня резко дёргает в сторону. Я не сразу понимаю, что это Таир тянет. Он вжимает меня к себе, закрывает.

Моя голова ударяется в его плечо, лицо утыкается в грудь. Всё кружит перед глазами.

— В нас стреляют! — в ужасе выдыхаю.

— Сейчас выходить будем, — рявкает он.

— Что?! — я таращусь на него. — Нет! В нас стреляют! Это неправильно! За это сажают! ТЫ СЛЫШИШЬ?! СТРЕЛЯЮТ! Мы не можем просто взять и выйти! Я не согласна участвовать в перестрелке! У меня нет лицензии на смерть, понимаешь?!

Голова кружится. Мир рассыпался. Я в машине, которую расстреливают, с мужчиной, который явно собирается кого-то убить.

— Таир! — раздаётся крик водителя. — Подбираются!

— Сука! — рявкает Таир.

Он хватает меня за талию, резко дёргает, опрокидывая вниз. Я ударяюсь подбородком о его плечо. Он наваливается сверху.

И в этот момент всё снова заполняет грохотом. Кажется, что-то падает на крышу, прогибает её.

Сглатываю слюны с привкусом железа. Ничего не слышно, только звон в ушах, сердце как мотор бешеный.

Я умерла! Я точно только что умерла! А у меня даже собственного завещания нету!

Секунду спустя Таир приподнимается. Он хватает меня, встряхивает за плечи:

— Слушай сюда, блядь. Сейчас выходим. Быстро. Ты держишься за меня. Руку не отпускаешь. Не тормозишь. Не споришь. Я сказал — ты сделала. Поняла?

— Но я… Я не знаю… Как я…

— Жить хочешь?

— Да!

— Значит, научишься как.

Таир распахивает дверь резко, не давая обдумать. Вонь гари заполняет салон.

Я даже не успеваю сказать, что это самоубийство, как Таир выскакивает на улицу. И тянет меня за собой.

Я едва не вываливаюсь на асфальт, ноги подгибаются. Но Таир удерживает, тянет меня за собой, как тряпичку куклу.

Запах жжёного бензина и палёной резины — всё пропитано этим. Где-то что-то горит. Густой чёрный дым наваливается. Он лезет в горло, щиплет глаза, я кашляю и задыхаюсь, а Таир тянет меня дальше.

— Быстрее! — рявкает он, даже не глядя назад.

Я бегу за ним, спотыкаясь, стекло хрустит под подошвой. Где-то стреляют. Секунда, и я вижу, как один из охранников, тот, что с бородой, целится за угол машины.

Другая группа — у стены, стреляют в кого-то дальше по переулку.

Крики, маты, выстрелы.

Таир буквально заталкивает меня в переулок, закрывая проход собой. Смотрит в сторону стрельбы.

Я прижимаюсь к кирпичной стене, упираюсь дрожащими ладонями в колени. Задыхаюсь.

Не могу дышать. Не могу… Я не…

Кислород словно выгорел из-за взрывов. Ничего не осталось. Только чёрный дым. Так много дыма.

Мои руки всегда были такие грязные… В саже…

Сознание словно раскалывается. Я и не я одновременно. Мысли притормаживают, эмоции тонут в собственном крике.

Я едва веду головой, как замечаю то, что мне очень не нравится. Сердце падает вниз.